Чтение онлайн

Встав на колени и держа фонарик левой рукой, я начал распутывать проволоку. Пяток поворотов — и завязка упала на землю. Под ней оказался еще один черный мешок с такой же завязкой.

На этот раз я просто сорвал ее, мешок лопнул. В свете фонарика было хорошо видно, что внутри лежали сотни использованных шприцев.

Я раньше не знал, что умею двигаться задом на коленях с такой скоростью.

В мешке находились сотни, во всех мешках — тысячи шприцев. И — о боже! — там были использованные ватные тампоны с пятнами крови… Безобидный, неядовитый промышленный мусор, говорите? В следующий раз давайте проявим гражданскую ответственность и свалим эту дрянь прямо на детской площадке или во дворе школы.

А Тигра, в отличие от некоторых, все знал. Не только знал, но и готовился извлечь выгоду, шантажируя Басотти или Хаббарда, а скорее — что больше похоже на Тигру — обоих. Когда запахло жареным, Басотти уступил. Хаббард, наоборот, сам поддал жару.

Вот откуда взялись этикетки «Химическая опасность» в почтовом ящике Тигры. Очевидно, Басотти и Хаббард (или Хаббард-Басотти, как в названии фирмы) получили лицензию на вывоз биологического мусора из больниц, обязавшись его сжигать. Но установки для сжигания мусора стоят дорого, незаконная свалка обходится дешевле.

Фургоны совершали объезд больниц, потом с них снимали официальные эмблемы (их легко было напечатать на сменном пластике), и фургоны стояли и дожидались, пока найдут какого-нибудь олуха вроде меня. Бог знает, сколько поездок они успели сделать до того, как я присоединился к команде, или сколько времени Тигра вымогал добавочную оплату. Выходило, что афера приняла такие масштабы, что Тигру проще было убрать. А может быть, масштабы невелики, и они просто сволочи.

Притрагиваться к открытому мешку не хотелось. Но решить, что делать дальше, я не успел, решение пришло само собой.

До меня уже какое-то время доносился звук работающего двигателя, однако я не обращал внимания, пока двигатель не перешел на холостые обороты. Тут я сообразил, что кто-то затормозил перед воротами свалки. Я выглянул из-за скелета машины. Свет фар, как пальцы, тыкался в разбитые машины и в ворота.

Черт!

Я схватил мешок за горловину и оттащил его за первый ряд битых машин. Ворота открывали, я слышал, как они поскрипывали. Фары осветили площадку свалки.

Когда свет приблизился, я вспомнил о других мешках и закрыл дверь «рено», чтобы те не выпали. Теперь я понял, какой трюк задумал Тигра во время последней поездки. Он подбросил шесть мешков на свалку самого Хаббарда, а раз они были еще на месте, значит, он никому о них не успел сказать. Выходит, он собирался указать пальчиком на мошенников, предварительно увеличив свой загашник.

Я рискнул выглянуть еще раз. Перед кирпичным зданием стоял белый «форд-транзит». За ним подъехал темный «ягуар».

Я не удивился, заметив на боку фургона надпись «Химическая опасность. Биологические отходы. Утилизация по специальному разрешению».

Водитель опять перешел на холостые обороты и открыл дверь. В свете фар проплыл его силуэт. Когда он приблизился к кирпичному строению, загорелись огни сенсоров на стенах.

Я видел его со спины. Коротышка ступил в освещенное пространство, как персонаж из научно-фантастического фильма семидесятых годов.

Со стороны второй машины донеслось жужжание автоматически опускаемого стекла, потом голос:

— Сэмми, ключи не забыл?

Коротышка, не оглядываясь, поднял руку и крикнул в ответ:

— Конечно нет, мистер Ха.

Сэмми отпер двери кирпичного гаража, вернулся к машине и заехал внутрь. Он не стал зажигать свет, попросту выключил двигатель, запер дверь машины и начал закрывать двери гаража.

Водитель «ягуара», мистер Ха, тоже вырубил свет. Я расслышал кряхтение Сэмми, закрывающего дверь. Вот запрет их Сэмми, сядет в «ягуар», и они уедут. Это я так думал. Кто вместо выпивки и хорошей программы по телику стал бы терять время, торча на свалке машин в Восточном Лондоне?

— Не спеши, Сэмми, — послышался голос из «Ягуара». — Надо собак выгулять.

Бля-а-а!

Я двигался по лабиринту автомобильного хлама с максимальной быстротой, но стараясь не поднимать шума — двигатели машин уже не работали, проходящего поезда, способного заглушить мою возню, тоже не наблюдалось.

Фонарик пришлось включить, чтобы не напороться на заостренную ось или еще какую-нибудь железяку и не пасть жертвой запоздалой мести раздавленных и брошенных ржаветь колымаг. Луч я старался направлять вниз, поближе к себе, освещая лишь небольшое пятно под ногами.

Миновав третий вал металлолома, я попробовал свернуть налево. Ориентироваться было несложно — куда угодно, лишь бы подальше от гаража. В конце концов я должен был выйти или на пустырь и берег канала или к железной дороге. Беда в том, что уже на расстоянии трех корпусов машин их скелеты начинали нависать над проходом или были сдвинуты настолько близко, что протиснуться между ними не было никакой возможности.

Неожиданно где-то рядом раздался басовитый лай. Голос из «ягуара» прокричал:

— В чем дело, Симба? Крысу почуял?

Зачем подсказывать глупому животному?

Оставался один выход — встать и бежать, надеясь, что металлолом скроет меня от Сэмми и компании.

Радуясь, что на мне перчатки, я подтянулся за крышу «вольво», видавшего лучшие дни, оттуда перепрыгнул на капот половинки «альфа-ромео», оттуда — вверх, на крышу того, что раньше было фургоном мороженщика.

Лай раздался сзади и снизу, вторая собака залаяла слева от меня. Ну конечно. Гад сказал «собаки» — во множественном числе.

— Что там, Симба? Ищи, мальчик, ищи! — Этот «мистер Ха» начинал действовать мне на нервы.

Однако еще большей жутью повеяло от скрежета собачьих когтей по металлу. Одна из тварей догадалась, что по свалке быстрее перемещаться поверху, и пыталась найти опору.

Я рискнул посветить фонариком прямо перед собой. Три ряда каркасов машин, за ними — пустота. Впереди находился до неузнаваемости искореженный «форд», дальше — «фиат». Осталось перескочить и спрыгнуть.

Близко, очень близко сзади раздался гулкий лай, но я не стал оборачиваться. Я прыгнул, потом еще раз, отдавая себе отчет, что, если оступлюсь, сестрица или братец, а может быть, приживалка Симбы внизу меня не упустит.