Чтение онлайн

Опираясь о плечи Алана, Ева наклонилась к его лицу и тихо ответила:

– Да, конечно. Разве есть у меня другой ответ?

– Я на это и рассчитывал, - произнес он с победной ухмылкой, захватывая губы в поцелуе и опуская со сцены к себе за талию.

Но сюрприз ожидал не одну Еву. Повинуясь сладкому ощущению своей власти над любимым, она выдвинула ему условие.

– Секс только после свадьбы!
– заявила она тогда, когда они остались наедине в его кабинете.

– Ты шутишь, - даже не спрашивал, а произнес он с утвердительной интонацией.
– Подумай хорошенько, дорогая, потому что для тебя же лучше, если это действительно будет так.

– Нет, не шучу, - ответила она, закусывая улыбку.

Они стояли в центре комнаты, лицом к лицу, ее руки обнимали его за шею, когда его - лежали на ее талии.

– Ева, мы в лучшем случае женимся только через два месяца.

– Ну, это не такой уж большой срок, - пожала она плечами.

– Между прочим, чтоб ты знала, у меня женщины не было четыре месяца. Еще два - это уже полгода. А нам, мужикам, такое воздержание вредно для здоровья.

– Мы все восполним, не переживай, - ответила она, целуя его в нос.

– Нет, я на это не согласен. Либо мы женимся через неделю.

– Нас не распишут через неделю.

– Ты сомневаешься в моих способностях устроить роспись за этот срок?

Ева начала понимать, что проигрывает, а все ее надежды на пышное торжество в белом платье обещали сорваться. Пришлось импровизировать:

– М-м-м, нет, не сомневаюсь. Ты хочешь лишить меня главной мечты всего детства? Как же белое платье? Как же праздник всей жизни? За неделю мы это все просто не успеем организовать.

Алан выругался и прикрыл глаза ладонью, провел по лицу.

– Ты хочешь моей смерти, - высказал он.

– Неправда. Зато мне начинает казаться, что тебе от меня нужен только секс.

– Вот это точно неправда, и ты это знаешь.

– Нет, не знаю, - дерзко бросила Ева, решив добиваться своего любыми способами.

Алан посмотрел на нее, стиснул зубы, прищурил глаза.

– Ты сказал, что любишь меня, так докажи это. Разве я так много прошу? Всего-то потерпеть каких-то два месяца.

– Зачем тебе это? Все еще отыгрываешься? Вошла во вкус?

Ева опустила глаза, улыбнулась и вскинула на него взгляд, полный решительности.

– Считай, как угодно.

– Так, хорошо, я понял.

Он отпустил ее, подошел к окну, уперся руками в бедра и уставился вниз, в центр малого зала. Только Ева сомневалась, что он смотрел на что-то конкретное.

– Еще два месяца...
– сокрушался мужчина.
– Охренеть.

А Ева ликовала, понимая, что он готов согласиться с ее условием. И ей сразу же захотелось его как-то отблагодарить. Решив, как именно это сделает, она подошла к любимому.

– Алан.

– Что?
– резко бросил он через плечо.

– Посмотри на меня.

Он развернулся к ней лицом, расстроенный, вымотанный и суровый, но согласный терпеть очередной ее закидон. Толкнув его в плечо, она заставила припасть спиной к высокому тонированному окну.

– Насколько помню, я тебе кое-что задолжала, - ответила она ему в лицо, обхватывая пальцами пояс ремня.

В его глазах вспыхнул вожделенный огонек и понимание того, что же она ему обещает. Ловко расправившись с ремнем и брюками, Ева опустилась вниз и обхватила губами тугую плоть любимого мужчины. Алан резко выдохнул, пальцы зарылись в ее черные локоны, слегка сжимая их в кулак. И губы тихо произнесли:

– Господи, где же я так согрешил?..

Сегодня малый зал "Марса" был закрыл для посетителей. Свет софитов, блуждая по сцене, прорезал воздух всеми цветами радуги, меняя яркость и оттенки под задорные звуки музыки. Гости замерли в ожидании, устремляя взгляд на сцену. Вместе с ними замер и Алан. И наконец, с первым ударом басов распахнулись тяжелые шторы, пропуская семерых девушек. Они шли клином, уверенно вбивая каблучки в пол. И возглавляла это игривое шествие виновница торжества, одетая в свадебное платье. Правда, у Алана язык не повернулся бы назвать его таковым. Короткая пышная юбка открывала взору стройные ножки в белых чулочках. А с его положения внизу сцены он мог разглядеть и то, что находилось под ней. Впрочем, Ева сейчас обещала показать гораздо больше. Выше юбки прозрачный корсет, уплотненный только на груди. И в таком наряде его жена отплясывала на сцене перед всеми их родственниками и друзьями под тонким предлогом: "мой подарок мужу". Девушки позади Евы были одеты всего чуть-чуть скромнее, и платья их были розового цвета.

Жена дарила ему этот танец и свою улыбку, лукавую и довольную. Ее глаза искрились счастьем, и впервые так ярко. Понимая, что является тому причиной, Алан был счастлив и сам. Его девочка это заслужила, как никто другой. С юности она шла к своей цели, как маленький танкер, пытаясь завоевать его сердце. И Алан был безмерно рад, что ей это удалось. Куда он вообще смотрел раньше? Почему так долго и упорно отталкивал ее? Понимая ошибки, он корил в них себя. И только поэтому был готов выдерживать большинство капризов любимой, по крайне мере - на данный момент. Но его выдержка не обещала держаться долго. Желание обладать женой возросло до едва выносимых и абсурдных пределов. Она доводила его при каждом удобном случае, бесстыдно возбуждала и оставляла в напряженном состоянии. Утешало одно - то, что он сделает с ней, когда доберется всецело. Оттого брачную ночь он предвкушал, как мальчишка.

– Тебе понравилось?
– спросила его Ева, когда спустилась к нему со сцены.

Алан обнял ее и поцеловал в висок:

– Очень. А теперь иди, собирайся, мы едем домой.

– Алан, только десять часов вечера. Ну, перестань, рано еще. Дело даже до торта не дошло.

– Ева, - произнес он ее имя суровым голосом.

Приготовившись его слушать, жена сложила руки под грудью и приняла не менее серьезный вид.

– Куда-то торопишься?
– спросила его зараза с хитринками в глазах.

Алан хмыкнул и задумчиво потер пальцами подбородок.

"Значит вот оно как? Будет тянуть до последнего? Хорошо..."

Алан снова притянул ее к себе:

– Нет, моя радость, уговорила, мы остаемся ждать этот чертов торт.

– Он не чертов, а бисквитный, и очень вкусный.

– Как скажешь, - согласился он и с этим, радуясь озадаченному и недоверчивому выражению ее красивого личика.
– Пойду к ребятам схожу, - добавил он, прежде чем оставить ее раздумывать над причинами, которые изменили его поведение.