Чтение онлайн

Что-то мелькнуло в зеркале, и журналист судорожно дернулся. Птица? Да, конечно. Сова, наверно… Или кто там еще по ночам летает…

Птица вновь промелькнула сзади, и внезапно Ив увидел ее в боковом зеркале. Огромный, черный как смоль ворон, мчался над самым асфальтом, параллельно машине, неуклонно ее догоняя. На спине птицы что-то мерцало мертвенным электрическим светом.

Журналист сглотнул и судорожно вцепился в руль. Нога до самого пола вдавила акселератор. Старенькая «девятка» натужно взвыла мотором, стрелка неохотно поползла вправо. Сто тридцать… Сто сорок, больше не выжать. Журналист бросил взгляд в зеркало — ворона не было видно.

— То-то же… — пробормотал он, перевел глаза на дорогу и еще успел вскрикнуть при виде громадного кабана, стоявшего поперек шоссе прямо на пути.

Времени на маневры уже не оставалось. От ужаса Ив чуть не дернул руль, но, к счастью, рефлексы водителя спасли: стиснув мертвой хваткой баранку, журналист ударил по тормозам. «Девятка» с визгом застопорила все колеса и юзом понеслась по асфальту. Когда машина сбила кабана, журналиста швырнуло вперед, он страшно ударился головой о лобовое стекло и потерял сознание.

Пришел в себя довольно быстро — если судить по ощущениям. Он все так же сидел в разбитой «девятке», по лбу текла кровь, заливая глаза. Журналист попытался шевельнуться, но тут же понял, что запястья крепко примотаны к рулю проволокой.

Ив застонал. Господи, неужели не сон? Так просто не бывает… Так не может быть! Он взрослый человек, журналист, в конце-концов! Его профессия — писать о вампирах и оборотнях, это же не значит, что в них нужно верить?!

Тем временем, на залитый свиной кровью капот автомобиля приземлился ворон. С его спины спрыгнула до боли знакомая золотая мышь с кисточками на ушах и подошла к разбитому стеклу.

— Раны не опасны, — сказала мышка. — Я проверила. Пара царапин и шишек. Прости, что перехватила таким способом, время не ждет. Дело жизни и смерти.

Ив яростно дернулся.

— Что вам надо?! — рявкнул он. — Оставьте меня в покое!

— Не могу, — зверек развел лапками. — Ты единственный журналист, готовый выслушать говорящую мышь.

Ив зажмурился и дико, нервно расхохотался.

— Да уж, Виктор… — его душил смех. — Удружил…

— Я самочка, и зовут меня Кира, — возразила мышь. — Что здесь смешного?

Журналист чудовищным усилием воли взял себя в руки и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

— Все в порядке, — он зажмурился и снова раскрыл глаза. Головокружение медленно проходило. — Кира, да? Что вам надо?

Вместо ответа мышка забралась в салон сквозь пробитое стекло и уселась на руле, прямо перед лицом журналиста. Лишь теперь он смог разглядеть ее внимательно. Зверек не слишком напоминал мышь; скорее, уменьшенную до размеров мыши белку. Короткая мордочка и огромные глаза сразу вызывали ассоциации с диснеевскими персонажами, шерсть была гладко-золотистой и очень чистой на вид, кисточки на ушах и хвосте придавали мышке удивительно симпатичный, уютный облик. А еще она совершенно не имела запаха — во всяком случае, такого, который мог бы уловить человек. Ив машинально подумал, что на рынке домашних любимцев такие «пушистики» пользовались бы сенсационным успехом.

— Ты ведь пишешь для желтой прессы? — спросила мышь. — Выслушай, и больше тебе никогда не придется работать в таких местах. Ты прославишься на весь мир.

Ив криво усмехнулся.

— Спасибо, не надо. Меня уже навещали из ФСБ после той статьи.

— Разумные мыши здесь ни причем, — спокойно отозвалась Кира. — Мы, конечно, изрядная сенсация, но через месяц общество о нас позабудет, а спецслужбы, наоборот, займутся.

Журналист кивнул.

— Трезвая мысль для грызуна.

— Я не зверь, — возразила мышка. — И чем раньше ты это поймешь, тем лучше. У нас мало времени.

— Почему?

— Потому что люди, о которых я расскажу, не моргнув глазом сотрут Москву с лица Земли, только бы заставить меня молчать, — холодно ответила Кира. — Речь идет о новости, способной перевернуть вашу планету вверх дном.

Ив покачал головой.

— Моя газета ежедневно выдает такие новости пачками.

— Не такие, — коротко сказала мышь.

Они помолчали, глядя друг на друга. Первым не выдержал Ив:

— Ну? Что за новость? Землю захватили грызуны-мутанты? Евреи готовят переворот? Каспаров наш следующий президент?

Кира улыбнулась.

— Нет. Что тебе известно об осени 1964 года?

Ив запнулся. Мышка начала рассказ, и, по мере того, как общая картина возникала в разуме человека, глаза его раскрывались все шире и шире.

Спустя час, он выбрался из машины, потирая саднящий лоб, погладил сидевшую на его плече золотую мышь и быстрым шагом направился к городу. Следующие пять дней пролетели как пять секунд.

Когда на всех видеокамерах одновременно погасли огоньки, Элджи смотрел телевизор, но вскочил, боковым зрением заметив перемену. Сердце болезненно сжалось: пора. Только бы хватило сил умереть с достоинством…

Судорожно втянув воздух, Элджи закрыл глаза и мысленно обратился к творцу всего живого с мольбой придать ему мужества. Хотя он был в плену уже больше недели, и прекрасно знал, чем все кончится, страх отказывался покидать сердце. И сейчас, в последние минуты, страстная жажда жизни внезапно нахлынула всесокрушающим потоком, от волнения у Элджи задрожали лапки и хвост. Он не хотел умирать, не хотел!

Размеренное шипение кондиционера утихло. Не в силах справиться с ужасом, пленник вжался спиной в угол клетки. Он пытался успокоиться, твердил себе, что люди применят газ или инъекцию, долго мучить не станут, они же не настолько чудовища… Когда входная дверь открылась, Элджи пискнул и закрыл глаза. Лучше не видеть, пусть все произойдет неожиданно.

— Элджи! — знакомый шепот отозвался судорожной дрожью во всем теле. Потеряв силы стоять, пленник безвольно сполз по стеклу.

— Настя?.. — слабо спросил Элджи, открывая глаза. — Я… Думал это за мной… Уже…

Девушка с опаской оглянулась.

— Вылезай, — шепнула она, вставляя кодовую карту в замок клетки. — Скорее!

Элджи сглотнул.

— Я? — он задохнулся и весь задрожал. — Спасаешь?!

— Спасаю, — буркнула девушка. Ее глаза были красными, словно она долго плакала, уткнувшись лицом в подушку. Собрав все силы, Элджи заставил себя встать, но лапки подкосились, и он снова упал. Настя вздрогнула.