Чтение онлайн

(Пришельцы! Вот оно, это слово! Выходцы из иного мира…)

Странная тень поползла по стене. Была она похожа на человеческую — но не мог человек двигаться так. Это один из пришельцев, стоя на небольшой платформе, словно мальчишка на доске скейтборда, взмыл в воздух и направился в темноту — туда, где исчез Мак-Лауд. Но другой остановил его:

— Нет! Сейчас моя очередь!

— Нет, моя! Ты просчитался, малыш!

Жуткий, неописуемый смех прорезал воздух. Восторг, ярость и безумие звучали в нем.

— Хорошо! — второй, сдаваясь, пожал плечами, и за спиной его колыхнулись треугольные крылья.

Говорили они не по-английски, но Луиза каким-то образом понимала их. Голоса будто бы звучали у нее в мозгу. Она даже поняла, что именно так их и зовут: Первый и Второй…

Задержка, вызванная спором, спасла Мак-Лауда. Когда Первый, с бластером наизготовку, подлетел к месту его исчезновения, там уже никого не было.

Обстановка как раз благоприятствовала игре в прятки. Они находились в месте, где сошлись несколько ярусов автобана, сейчас пустующих, отчасти заброшенных. Такой же полузаброшенной казалась и узкоколейная ветка внизу: рельсы почти вросли в землю. И конечно же, вся хаотическая груда конструкций была соединена проводами, тросами кабеля в изоляции, даже трубами водопровода.

Первый внимательно осмотрелся по сторонам. Ага, вот что-то шевельнулось на одном из ярусов, довольно удаленном от него. Далеко сумел уйти беглец… Но больше ему никуда не уйти!

Выстрел! Еще выстрел! И еще, еще… Слепящие кинжалы бластерного огня полосовали воздух. Пахло горелым, с железным грохотом оседали начисто перерезанные балки и фермы, издалека доносились испуганные крики прохожих…

И было видно в сиянии одной из вспышек: упал человек наверху.

И был слышен звук падения — хрусткий удар тела, свалившегося с высоты нескольких метров на твердое.

И снова страшный, какой-то стеклянный хохот прорезал наступившую тишину.

— Спасибо, — негромко прошептал Мак-Лауд.

На какое-то мгновение он ощутил адскую боль в месте сломанных ребер и в позвоночнике. Но боль почти сразу исчезла — и вот он уже снова может шевелиться.

Теперь больше не было сомнений: сила, дарованная Воскрешением, снова возвращается к нему.

Все еще старо и слабо его тело, лишь невозможным напряжением воли он заставляет его бегать и сражаться. Но сломанные кости восстанавливаются мгновенно.

И не безоружен он уже: в пальцах зажат метровый железный прут, срезанный бластерным лезвием. Это — часть перил верхнего яруса, на котором он скрывался.

За это оружие Мак-Лауд и поблагодарил Первого. Было видно, как тот, оставив внизу свою «доску», спешит по лестнице с мечом наготове. Ну, конечно: разве может он отказаться от собственноручного обезглавливания врага!

Давай же, давай, иди сюда… Крагер!

И встал Мак-Лауд во весь рост с железной палкой в руках.

Будь нападавший один — Луиза все же постаралась бы помочь Мак-Лауду, несмотря на меч и лучевой пистолет пришельца. Но их было двое…

Второй остался на прежнем месте, хотя теперь уже не висел в воздухе, а опустился на землю, сложив крылья. Толстоствольный пистолет-бластер был в его руках. А голова мерно поворачивалась туда-сюда в поисках опасности, словно антенна локатора. Плотно прилегающие к лицу стекла темных очков казались глазами — огромными черными глазами ночного хищника. На губах застыла все та же кукольная улыбка…

Кто они такие? Откуда?

Не было ответа на эти вопросы…

Но все-таки, при всей фантастичности их появления и их внешности — Луиза Маркос понимала эту парочку так хорошо, как вообще можно понять людей.

Первое впечатление — «словно мальчишка на скейтборде» — оказалось верным. Подростки.

Да, взрослые тела, могучее оружие, движения и повадки умелых бойцов (впрочем, скорее убийц, чем воинов). Но душа у них несовершеннолетняя. На эту версию работало все: и спор, и выражение лиц, и смех — смех дикаря или безумного ребенка.

Уличные мальчишки. Шпана с бластерами, на летающих платформах. Но именно поэтому для самоутверждения им требуется не просто оскорбить человека, даже не ударить его по голове галлонной бутылью.

А снести голову напрочь…

А если вдобавок есть у них и приказ, заставляющий поступать так…

Кто может описать словами вихрь клинковой схватки, священнодействие боя?

Никто. Нет таких. И не будет никогда.

Ибо не в словах выражается мысль меча, мысль размаха и мысль парирующего движения.

Даже сам боец потом не сможет описать. Ни описать, ни даже вспомнить толком, воссоздавая ход боя движением, не словами… Потому что если хоть ничтожная доля его мозга будет занята запоминанием, то вспоминать о схватке придется уже не ему, а его противнику. Память выхватывает кусками: блеск пламени на мече… Грохочущий скрежет, когда лезвие после промаха обрушивается на перила или решетчатый пол… Чувство удачного удара, который упруго отдается в плечо и запястье, — а противник, наткнувшись на конец прута, отлетает к ограждению…

И — чувство удара неудачного: меченосец пригибается, пропуская свистнувший прут над собой, — и едва-едва удается уйти от ответного выпада.

Вот, кажется, и все…

Мак-Лауд собирался не заниматься фехтованием, а убивать или умирать.

Атаковавший его Крагер сперва откровенно любовался собственным мастерством. Но вот он получил удар, потом еще один — и понял, что будь в руках у старика настоящий меч, он был бы убит.

И озлился. И повел бой по-настоящему.

Меч окутал его сверкающим облаком, перерубая все, что попадалось на пути. Только искры летели, если это был кабель, и летели пенистые брызги, если попадалась водопроводная труба.