Чтение онлайн

Шнидт поник.

— Я понимаю, — выговорил он после минутной паузы. — Но все же… может, вы попытаетесь?

— Все, что я могу вам обещать, это не отказываться полностью от общения с Анастасией, несмотря на ее некорректные высказывания в мой адрес. Остальное — лишь воля случая.

На ипподроме был полнейший аншлаг. И это при том, что все зрелище — это старт гонки и отбытие экипажей. Среди участников гонки тоже было столпотворение. На прошлых гонках было без малого четыре десятка мобилей, и мне казалось, что свободного места нет. Сейчас своей очереди ожидало более сотни разнообразных аппаратов. Очень порадовало то, что организаторы отказались от массового старта. Сделали так, как было привычно мне: старт по одной машине с интервалом в минуту. Часа за полтора все должны были уйти на трассу.

Женщин пропустили вперед. Двадцать минут, и два десятка ярких мобилей отправились в путь. Настала очередь мужчин. Хозяева вежливо уступили право старта гостям, и те один за другим без особой спешки покидали ипподром.

Мы с Клейстом стартовали едва ли не самыми последними. В ожидании сигнала я сидел совершенно спокойно, зато напарник ерзал и суетился. Да, на ралли и здесь выходили экипажами: гонщик и его механик. Мобили не слишком надежны. Мало ли что, вдвоем чинить аппарат будет легче.

— Не нервничайте, Николай Генрихович, никуда они от нас не уйдут. А если все сработает, как надо, мы придем раньше всех. Даже тех, кто стартовал первыми.

— Я понимаю, Владимир Антонович, но все же как-то не по себе. Словно на первой гонке.

— Это предстартовое. Сами знаете: стоит выйти на трассу, и все нервы как рукой снимет.

Тем временем приближалась наша очередь. Вот ушел темно-вишневый аппарат «Успеха». Вот выкатилась на старт Настя Боголюбова на бутылочного цвета мобиле. Лица под гогглами не видно, но губа закушена. Нервничает, девочка. Стартер дал отмашку, и она довольно лихо рванула с места — если это так можно назвать. Чувствую, следующей доработкой будет ускоритель. Что-нибудь типа парового нитроса.

Вот и моя очередь. Я выезжаю к стартовой линии. Впереди поднимает пыль какой-то энтузиаст-одиночка, стартовавший передо мной. Стартер смотрит на секундомер, отсчитывая минуту. Справа от меня Клейст крепко вцепился в поручень, который мы буквально вчера прикрутили перед его сиденьем. Педаль пара чуть придавлена, и машину держит только ручник. Наконец, перед радиатором взмахнул клетчатый флаг. К черту тормоза, гонка!

От Тамбова до Воронежа примерно двести двадцать миль. По моим прикидкам, средняя скорость с учетом традиционных российских дорожных бед составит от тридцати до сорока миль в час. То есть, время пути выходит от пяти с половиной до семи с половиной часов. Это если обойдется без поломок, в чем я лично сомневаюсь: уж больно невысок ресурс деталей. Для обеспечения надежности нужны дорогостоящие легированные стали, нужна высокая точность изготовления и чистота поверхности. Конечно, гоночные мобили перебирают подетально и каждую деталь механики вручную доводят до идеала — насколько себе этот идеал представляют. А владельцы обычных, серийных мобилей, вынуждены регулярно посещать мастерские, чтобы поддерживать работоспособность своих аппаратов. Но даже вылизанные гоночные экземпляры порою ломаются. Клейст чуть не полмобиля взял с собой в запчастях. А то порвется по дороге какая-нибудь трубка, или открутится болтик — и все, гонка закончилась.

Устроителями ралли предполагалось, что мобили будут ехать пусть и не с одинаковой, но с близкой скоростью. При разнице в скорости около двух миль мы должны были бы догнать впереди идущий мобиль примерно за полчаса. Но случилось это, по словам Клейста, минут через пять: он специально для этого глядел на часы. Участник под номером 102, занятый крутым поворотом, кажется, не сразу понял, что произошло: мы просто пролетели мимо, оставив незадачливого конкурента глотать пыль. По облаку пыли мы увидели и следующего соперника. Тот был поершистей, поопытней и пытался сопротивляться, но только до ближайшего поворота. А там уже мы были вне конкуренции.

Время от времени я бросал взгляд на Клейста. И, хотя верхняя половина его лица была закрыта очками, по одной только восторженной улыбке было видно: мой механик близок к нирване. Пусть он и не за рулем, но участие в гонке даже в такой роли приводила его в восторг. А легкое опережение конкурентов и вовсе ввергало в экстаз. Мне и самому нравилось начало гонки: мобиль вел себя исключительно послушно, подвеска исправно отрабатывала неровности дороги — в той мере, в какой позволяла это сделать конструкция. Спидометра не было, да я и не успел бы изобрести, а потом изготовить его за прошедшее недолгое время. Но, по грубым прикидкам, мы ехали со скоростью более пятидесяти миль в час.

За первый час гонки мы обогнали больше десятка мобилей. За второй — гораздо больше. Некоторые из участников уже не ехали, а увлеченно копались в недрах своих аппаратов. Пара экипажей с изрядной сноровкой заменяла пробитые колеса. У нас же (тьфу-тьфу и постучать) пока все было нормально. Не было даже тени ощущения грядущей неисправности. Это и радовало, и несколько напрягало: лучше несколько мелких пустяковых проблемок, чем одна большая.

К началу третьего часа мы догнали «Скорость». Госпожа Боголюбова вела свой мобиль уверенно и четко. Намного уверенней, чем тот усач, устроивший аварию. Мне немного повезло: ветер дул сбоку и отгонял поднимаемую пыль на обочину, поэтому дорогу было видно исключительно хорошо. Нас заметили не сразу, а лишь когда я начал обгон. Перекрывать мне дорогу было уже невозможно, а разогнаться сильнее мешали начавшиеся на дороге ямы. После первой же аппарат «Скорости» подбросило на рессорах так, что чуть не перевернуло. И я, благополучно опередив гонщицу, скрылся в облаке пыли за ближайшим поворотом.

Если бы мы ехали без поломок, то наверняка пришли бы к финишу этапа первыми, обогнав всех остальных. Ну или, по крайней мере, в первом десятке. Но нам пришлось дважды останавливаться для замены колес, и мы финишировали тридцать пятыми по счету. Как по мне, это был отличный результат. Если следующий день будет столь же удачен, то мы и впрямь финишируем вперед всех. Останется только не пропустить конкурентов вперед.

Только после финиша я почувствовал, как устал. Спина затекла, плечи болели — руль все-таки чересчур тяжел, и крутить его целый день нелегко. Пока я ходил узнать насчет ужина, Клейст отогнал наш мобиль на специально организованную стоянку и накрыл специально сшитым парусиновым чехлом.

Кто-то из гонщиков отправился ночевать в номера отеля — у них были наняты люди для охраны мобилей. Нам же охранники были не по карману, и мы решили ночевать здесь же, на стоянке: мало ли нехороших людей на свете!

Плотно перекусив, я присел на подножку мобиля. Неподалеку возился Клейст, починяя пробитое колесо. Небо постепенно темнело, появлялись звезды. Пахло смазкой, клеем для резины и ароматным чаем, налитым в крышку термоса. Я глядел на небо, на звезды, прихлебывал чай и, кажется, погружался в какой-то созерцательный транс.

— Мечтаете, Владимир Антонович? — раздался рядом голос механика.

Он уже закончил работу, убрал отремонтированное колесо и уселся рядом.

— Нет, Николай Генрихович, просто наслаждаюсь. Чаем, закатом, покоем… Благостно на душе. А вы хотели помечтать?

— В какой-то степени, да.

— Так давайте помечтаем вместе.

Механик допил чай, наполнил кружку заново, отхлебнул и заговорил:

— Скажите, Владимир Антонович, вы как представляете свои перспективы? К чему стремитесь?