Чтение онлайн

? [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: АНАЛИЗ МЕСТНОСТИ]

Подсказка: Обнаружена возможность оптимизации маршрута. Использование естественных линейных ориентиров повышает скорость передвижения и снижает необходимость постоянной сверки с азимутом.

Я на секунду зависаю, осмысливая системный совет. Линейный ориентир? Бросаю внимательный взгляд на изгибы рельефа. Ну конечно!

— Смотри, — я тычу пальцем в карту, привлекая внимание Киры. — Вот тут показан длинный овраг. Лезть на дно незачем, но мы можем использовать его край как направляющую «линию», ведущую практически в нужную нам сторону. По ней можно идти в разы быстрее, просто держась за нее взглядом, как за перила. И тогда не придется каждые сто метров стоять и тратить время на вычисление нового азимута.

— И правда, Лёня! — радуется Кира, поднимаясь на ноги. — Тогда сейчас берем азимут вон до того кривого дерева, а от него уже выходим к оврагу!

— Хм, логично, — задумчиво кивает Лина.

Следующую четверть часа мы довольно бодро шагаем вдоль края оврага. Я решаю, что это отличный момент, чтобы наладить мосты с Линой, но держать темп блондинки в голове отряда откровенно тяжело — убитые ноги нещадно саднят.

Пока я пытаюсь выровнять дыхание и придумываю, с чего бы начать непринужденную беседу, она вдруг заговаривает первой:

— «Линия», значит? — и смотрит проницательными зелеными глазами. — И где ты это узнал?

Хм. Кажется, для домашнего мальчика-одуванчика, каким все считали прежнего Леона, я слишком хорошо во всем этом разбираюсь.

— Отец часто рассказывал о своих походах, — отвечаю я уклончиво.

Лина заметно расслабляется и с явным облегчением произносит:

— Значит, Эльс всё-таки остается твоим отцом?

Ах да. На уроке у мастера Сержа я ведь при всех заявил, что у меня больше нет семьи.

— Об этом секрете знаешь только ты, — заговорщически подмигиваю я, отчего Лина хлопает глазами. — Кстати, о наших семьях. Ты ведь в курсе моей, скажем так, небольшой проблемы.

— То, что ты смертельно болен, ты называешь «небольшой проблемой»? — недоумевает девушка.

— Ага. У всех свои проблемы: у кого-то бриллианты мелкие, а у кого-то мано-каналов почти не осталось. Но, когда я искал материалы в библиотеке, я вычитал одну интересную вещь. Оказывается, у Дизрингов был некий богатырь Пульсирующий.

— Прадедушка Роб, — кивает Лина.

— Именно. Не знаешь, как ему удалось запрыгнуть на вторую стадию Воина? Или какой там у него был Путь?

— Нет. Я ничем не могу тебе помочь, — как-то слишком резко обрывает она.

Ого. Чего это мы так категорично-то? Будто на больную мозоль наступил.

— А в письме спросить у своих родственников можешь? — не отступаю я.

— Вальд, у Гонцов больше нет родственников, — угрюмо отвечает Лина, пряча взгляд. — Мне некому писать.

Оп-па. Оказалось, всё куда сложнее, чем я ожидал со своей колокольни. Нет, технически я, конечно, мог бы сейчас скривить плаксивую мину и попытаться надавить на жалость. Выдать что-то вроде: «Лина, мне осталось жить всего четыре дня, ну позязя, черкани пару строк своему влиятельному папе, спаси сиротку». Но от одной только мысли об этом меня передергивает. Это уж совсем «зашквар», как говорят подростки в старом мире. Взрослый человек не вымаливает себе жизнь, размазывая сопли по лицу. Взрослый человек предлагает сделку.

— Подруга, давай-ка начистоту, — мой голос теряет всю былую легкость, становясь по-деловому жестким. — Я объективно нужен нашей группе.

Она вскидывает голову, словно ее окатили ледяной водой, но я не даю вставить ни слова:

— Рита, может, еще и сомневается в моей полезности, но у тебя-то память хорошая. Давай загибать пальцы. Кто вытащил вас на испытании с канавой? Кто выбил нам ориентирование? Кто сейчас спасает всю нашу десятку от блужданий по лесу? Я не просто так умничаю, Лина. И поверь, это даже не цветочки, это так — пыльца на ветру. Я могу дать нашей группе гораздо больше. Но есть один нюанс: весь мой потенциал раскроется, только если я банально доживу до перехода на вторую стадию. Может быть, все-таки тебе будет не в лом связаться с Дизрингами и спросить, как именно твой прадедушка Роб дожил до благородной седины?

Лина смотрит на меня круглыми глазами, в которых плещется смесь возмущения и удивления. Она даже сбавляет шаг.

— Ну у тебя и самомнение, Вальд… — выдыхает блондинка в полном шоке. — Ты вообще себя слышишь?

— Я хоть в одном слове сейчас преувеличил? Назови где, — парирую я невозмутимо, а сам в этот момент продолжаю механически перебирать стонущими от боли ногами, стараясь не сбить дыхание.

Блондинка упрямо поджимает губы, пытаясь найти контраргумент, но крыть ей нечем. Факты — упрямая вещь. Несколько секунд она молча борется с собой, затем нервно оглядывается назад, проверяя, не слышат ли нас остальные девочки и парни, и вздыхает.

— Я сбежала сюда и подалась в Гонцы, потому что меня хотели выдать замуж, — почти шепотом роняет она.

— Достойная причина, — киваю.

Внутренне я, конечно, присвистываю. Ничего себе тут порядочки. В четырнадцать лет девочек местной аристократии уже вовсю гонят под венец. Будь я на месте Лины, то бы тоже сверкал пятками.

Но блондинка, видимо, принимает мое спокойствие за насмешку. Ее глаза вспыхивают.

— Я говорю серьезно, Вальд! — шипит она, сжав кулаки. — Моим женихом должен был стать Роберт Принч! Он больной псих и садист, который уже свел в могилу трех своих предыдущих жен! Но отцу очень сильно нужна была швейная мануфактура в столице! Если бы я согласилась… я бы не протянула в статусе госпожи Принч и полугода! У меня просто не было другого выхода!

— Повторюсь: это достойная причина, — спокойно повторяю.

Лина бросает на меня подозрительный взгляд, всё еще ожидая насмешки. Но, убедившись, что на моем лице нет ни тени улыбки, выдыхает. Я же понимаю, к чему она ведет.

— Значит, Дизринги тебе просто-напросто не ответят. И уж тем более не станут помогать беглянке.

— Я сорвала важные планы рода, — вздыхает Лина.

— Понятно, — киваю я, закрывая тему. — Тогда забей. Сам найду способ.

На этой ноте я сбавляю шаг, потому что блондинка чешет по лесу слишком уж бодро. Хотя, будь у меня такие же натренированные спортивные ноги, я бы и сам бегал в радость.

Почти сразу Лина чуть сутулится, опуская плечи. Видимо, тяжелые мысли о родне всё-таки догнали.

У конца оврага, где наша импровизированная направляющая заканчивается, мы останавливаемся. Теперь очередь здоровяка Гворка прокладывать азимут. Пока он пыхтит над картой, я просто стою и с удовольствием пользуюсь паузой. Навыки [Укоренение] и [Ускоренное восстановление] работают в связке, по капле возвращая мне выносливость и вымывая из мышц ноющую усталость.

— Вон к тому дереву! — наконец уверенно выдает Гворк, напрягая извилины.