Чтение онлайн

– Многие страницы сгорели, – продолжил Моки, – не хватает данных и экспликаций, но все, что есть, я прочел.

– Объясни, – попросил Илан, поняв, что быстро просмотреть документы не получится.

– Как я понял, электричество использовали, когда хотели вытащить из мозгов подавленные воспоминания. Процедуры были частью так называемого протокола «Мемнод» – цикла работы с памятью. Электрошок был одним из этапов, именно он и описан на этих страницах: списки слов для запоминания, схема, по которой от раза к разу повышали напряжение. Этой девушке провели много сеансов, пары слов для запоминания становились все более суггестивными: изнасилование – черное, страдание – внутреннее, и она в конце концов вспомнила. Пережитое бедняжкой записано черным по белому, с ее слов. Психиатр сделал пометку, что, рассказывая о прошлом, она говорила детским голоском. Слышал истории о множественной личности? [25]

Илан вспомнил рассказ Хлоэ о Жигаксе.

– Слышал.

– Так вот, после серии электрошоковых процедур она вспомнила о перенесенных в детстве страданиях, – продолжил Моки. – В семь лет отец будил ее среди ночи и уводил далеко в лес, там были люди, одетые во все черное, с остроконечными капюшонами на головах, вроде тех, что носили члены ку-клукс-клана. Девочку заставляли смотреть на жертвоприношения животных, запирали голой в клетке, насиловали. Это повторялось три раза в неделю. Можешь себе такое представить?

Илана затошнило.

– Давай обойдемся без омерзительных подробностей, очень тебя прошу.

– Ну давай. Изрядная часть текста отсутствует, но восстановить дьявольский сценарий, которому следовал ее папаша, совсем не трудно. Женщина с детским голосом поведала мозгоправу свою историю на сеансах электрошоковой терапии.

Илан представил себе несчастную женщину, привязанную к электрическому стулу, получающую удары током, вынужденную отвечать на вопросы. Как же она страдала, какой ужас испытывала, когда начала вспоминать… Прошлое оказалось куда страшнее настоящего.

Моки помрачнел, тяжело вздохнул и продолжил:

– Судя по всему, это сработало, Илан. Варварские методы дали убедительные результаты, выявились старые травмы. Не знаю, что потом случилось с пациенткой – наверное, это было зафиксировано в других досье, – но держали ее в клинике долго. Взгляни на предпоследнюю страницу и сам все поймешь.

– «„Сван-сонг“, четвертое июля», – прочел Илан. – Через три года после применения электрошоковой терапии.

– Именно так – три года спустя… Медицинский отчет о состоянии К. Ж. Лоррен.

– Здесь написано, что она была… девственницей? – изумился Илан.

– Как оливковое масло первого отжима.

– Выходит, никто ее в детстве не насиловал? Не понимаю… Что все это значит?

– А вот что: несчастная девица могла поверить в навязанные ей воспоминания о людях в черных колпаках. Мне кажется, что вместо лечения они нашпиговали ей мозги всякими мерзостями.

Они повсюду, сын. Они извратили твои воспоминания.

Слова отца то и дело всплывали в памяти, нагоняя леденящий ужас.

– В одном я точно уверен, – продолжил Моки, – типы, которые когда-то опробовали эти методики на пациентах, только что применили их к тебе – с помощью одного из нас, возможно того самого пресловутого «незваного гостя». Им, кстати, вполне может быть Ябловски. Или Филоза – с ним явно что-то не так.

– Почему ты так думаешь?

– Интуиция… И поверь, нюх у меня тонкий… А ты как объясняешь, что подлянку с током подложили именно тебе? У тебя уже были психологические проблемы? Тебя насиловали люди в масках?

У Илана не было ответов на эти вопросы. Он посмотрел на ветхую папку с историей болезни, обвел взглядом комнату, встал, обыскал шкаф, перевернутые стеллажи, раздавленные аудиокассеты, вернулся к Моки и сказал с нервным смешком:

– Кто-то очень постарался, чтобы погром выглядел правдоподобно, но я ни на секунду в это не верю.

На лице Моки отразилось крайнее изумление.

– А ты не преувеличиваешь?

– Ничуть. Есть три варианта. Первый: тебя навели на эту комнату, чтобы ты нашел фальшивку и испугался. Второй: ты пытаешься меня запутать, потому что очередное задание снова касается меня.

– Илан, я…

– Ты правда веришь, что подобные ультраконфиденциальные документы могли вдруг взять и всплыть через много лет? Здание огромное, палат и кабинетов тут как грязи, а ты вдруг находишь бумажку об электрошоковых процедурах и памяти. А что, если эти документы – часть игры?

– Брось, мужик, мы в одной лодке, ты должен мне верить!

– Верить? – угрожающим тоном переспросил Илан. – А как тебе третий вариант – лично мне он кажется самым правдоподобным: ты и есть тот самый «незваный гость». Ты один из них, тебе известно о моих ложных воспоминаниях. Что ты на самом деле обо мне знаешь? Зачем расспрашиваешь о моем прошлом? Чего они от меня хотят?

Моки огорченно покачал головой:

– Да ничего я не знаю, успокойся. Просто пытаюсь понять, во что мы вляпались. Черт, ты еще больший псих, чем я думал.

Несколько долгих минут Илан не моргая смотрел на Моки, пока тот собирал бумаги, потом бросил взгляд на часы и молча пошел к двери.

Моки шел первым, в одной руке у него был ключ от решетки, другой он прижимал к животу ветхие страницы документов. Он шагал вниз по ступенькам, пыхтя и отдуваясь, и вдруг резко остановился, привлеченный светом из окна.

– В чем дело? – спросил Илан.

– Там, в сотне метров… Кажется, это фары машины.

Илан не поверил, подошел к решетке. За окном, выходящим на зады здания, было совсем темно, шел сильный снег, но Моки не ошибся, это действительно были фары автомобиля, одна горела слабее другой. Илан посмотрел в глаза Моки, пытаясь понять, случайность это или часть игры. Толстяк пожал плечами, и Илан снова повернулся к стеклу.

– Да, правая горит ярче – в точности как у «универсала», который привез нас с Хлоэ сюда.