Чтение онлайн

– Мы не успели добить эту собаку. А ее необходимо уничтожить. Каждое дыхание этого пса оскверняет землю! Я успокоюсь только тогда, когда удушу его собственными руками. Вот вы говорите, – горячился он, обращаясь к Доуэлю, – что лучше предоставить все это дело суду и палачу. Но ведь Равино сам нам говорил, что у него власти на откупе.

– Местные, – вставлял слово Доуэль.

– Подождите, Доуэль, – вмешался в разговор Ларе. – Вам вредно говорить. И вы, Шауб, не о том толкуете, о чем нужно. С Равино мы всегда сумеем посчитаться. Ближайшей нашей целью должно быть раскрытие преступления Керна и обнаружение головы профессора Доуэля. Нам надо каким бы то ни было способом проникнуть к Керну.

– Но как вы проникнете? – спросил Артур.

– Как? Ну, как проникают взломщики и воры.

– Вы не взломщик. Это тоже искусство немалое. – Ларе задумался, потом хлопнул себя по лбу. – Мы пригласим на гастроли Жана. Ведь Брике открыла мне, как другу, тайну его профессии. Он будет польщен! Единственный раз в жизни совершит взлом дверных замков не из корыстных побуждений.

– А если он не столь бескорыстен?

– Мы уплатим ему. Он может только проложить нам дорогу и скрыться с театральных подмостков, прежде чем мы вызовем полицию, а это мы, конечно, сделаем.

Но здесь его пыл охладил Артур Доуэль. Тихо и медленно он начал говорить:

– Я думаю, что вся эта романтика в данном случае не нужна. Керн, вероятно, уже знает от Равино о моем прибытии в Париж и участии в похищении мадемуазель Лоран. Значит, мне больше нет оснований хранить инкогнито. Это первое. Затем, я сын… покойного профессора Доуэля и потому имею законное право, как говорят юристы, вступить в дело, потребовать судебного расследования, обыска…

– Опять судебного, – безнадежно махнул рукой Ларе. – Запутают вас судебные крючки, и Керн вывернется.

Артур закашлял и невольно поморщился от боли в груди.

– Вы слишком много говорите, – заботливо сказала мадам Лоран, сидевшая подле Артура.

– Ничего, – ответил он, растирая грудь. – Это сейчас пройдет…

В этот момент в комнату вошла Мари Лоран, чем-то сильно взволнованная.

– Вот, читайте, – сказала она, протягивая Доуэлю газету.

На первой странице крупным шрифтом было напечатано:

Второй подзаголовок – более мелким шрифтом:

В заметке сообщалось о том, что завтра вечером в научном обществе выступает с докладом профессор Керн. Доклад будет сопровождаться демонстрацией оживленной человеческой головы.

Далее сообщалась история работ Керна, перечислялись его научные труды и произведенные им блестящие операции.

Под первой заметкой была помещена статья за подписью самого Керна. В ней в общих чертах излагалась история его опытов оживления голов – сначала собак, а затем людей.

Лоран с напряженным вниманием следила то за выражением лица Артура Доуэля, то за взглядом его глаз, переходивших со строчки на строчку. Доуэль сохранял внешнее спокойствие. Только в конце чтения на лице его появилась и исчезла скорбная улыбка.

– Не возмутительно ли? – воскликнула Мари Лоран, когда Артур молча вернул газету. – Этот негодяй ни одним словом не упоминает о роли вашего отца во всем этом «сенсационном открытии». Нет, этого я так не могу оставить! – Щеки Лоран пылали. – За все, что сделал Керн со мной, с вашим отцом, с вами, с теми несчастными головами, которые он воскресил для ада бестелесного существования, он должен понести наказание. Он должен дать ответ не только перед судом, но и перед обществом. Было бы величайшей несправедливостью допустить его торжествовать хотя бы один час.

– Что же вы хотите? – тихо спросил Доуэль.

– Испортить ему триумф! – горячо ответила Лоран. – Явиться на заседание научного общества и всенародно бросить в лицо Керну обвинение в том, что он убийца, преступник, вор…

Мадам Лоран не на шутку была встревожена. Только теперь она поняла, как сильно расшатаны нервы ее дочери. Впервые мать видела свою кроткую, сдержанную дочь в таком возбужденном состоянии. Мадам Лоран пыталась ее успокоить, но девушка как будто ничего не замечала вокруг. Она вся горела негодованием и жаждой мести. Ларе и Шауб с удивлением глядели на нее. Своей горячностью и неукротимым гневом она превзошла их. Мать Лоран умоляюще посмотрела на Артура Доуэля. Он поймал этот взгляд и сказал:

– Ваш поступок, мадемуазель Лоран, какими бы благородными чувствами он ни диктовался, безрассу…

Но Лоран прервала его:

– Есть безрассудство, которое стоит мудрости. Не подумайте, что я хочу выступить в роли героини-обличительницы. Я просто не могу поступить иначе. Этого требует мое нравственное чувство.

– Но чего вы достигнете? Ведь вы не можете сказать обо всем этом судебному следователю?

– Нет, я хочу, чтобы Керн был посрамлен публично! Керн воздвигает себе славу на несчастье других, на преступлениях и убийствах! Завтра он хочет пожать лавры славы. И он должен пожать славу, заслуженную им.

– Я против этого поступка, мадемуазель Лоран, – сказал Артур Доуэль, опасаясь, что выступление Лоран может слишком потрясти ее нервную систему.

– Очень жаль, – ответила она. – Но я не откажусь от него, если бы даже против меня был целый мир. Вы еще не знаете меня!

Артур Доуэль улыбнулся. Эта юная горячность нравилась ему, а сама Мари, с раскрасневшимися щеками, еще больше.

– Но ведь это же будет необдуманным шагом, – начал он снова. – Вы подвергаете себя большому риску…

– Мы будем защищать ее! – воскликнул Ларе, поднимая руку с таким видом, как будто он держал шпагу, готовую для удара.

– Да, мы будем защищать вас, – громогласно поддержал друга Шауб, потрясая в воздухе кулаком.

Мари Лоран, видя эту поддержку, с упреком посмотрела на Артура.

– В таком случае я также буду сопровождать вас, – сказал он.

В глазах Лоран мелькнула радость, но тотчас же она нахмурилась.

– Вам нельзя… Вы еще нездоровы.

– А я все-таки пойду.