Чтение онлайн

— Насколько мне известно, нет. Я видел только то, что он мне дал. Но он хвастался, что получит целую кучу денег.

— Откуда?

— Не знаю. Он сказал, что сидит на золотой жиле.

— Что он имел в виду?

— Он собирался что-то продать. Но я не знаю, что именно. Он мне не говорил. Сказал только, что рассчитывает получить кучу денег или, скорее, просто много денег. Гулли никогда не употреблял слова «куча». Никогда так не выражался. Он всегда изъяснялся очень изысканно и употреблял сложные слова. Гулли был ужасно вежливый. Добрый малый. Всегда платил. Ничего плохого мне не делал. Иногда ему хотелось просто поболтать со мной. Он был одинок или, во всяком случае, так говорил. Жаловался, что у него нет ни одного друга, кроме меня.

— Он тебе что-нибудь рассказывал о своем прошлом?

— Нет.

— Он ничего не говорил о том, что когда-то в детстве был знаменит?

— Нет. Был знаменит? Чем?

— Ты видел у него нож, вроде тех, какими пользуются на кухне?

— Да, нож я у него видел, но не знаю, откуда он. Когда я пришел, Гулли что-то отрезал от своего наряда. На следующий год, сказал, справит себе новый костюм Деда Мороза.

— И у него не было других денег, кроме тех, что он заплатил тебе?

— Нет, по-моему.

— Ты его не грабанул, часом?

— Нет!

— Забрал у него из комнаты полмиллиона?

— Полмиллиона?! У него было полмиллиона?

— Мне известно, что тебе всегда не хватает денег. Совершенно очевидно, каким способом ты их добываешь. Кое-кто охотится за тобой. Ты им задолжал. Они угрожали твоим родителям…

Рейнир дико воззрился на сестру.

— Что ты на нее пялишься? Смотри на меня. У Гудлауга в комнате были деньги. Гораздо больше того, что он был должен тебе. Может быть, он уже успел продать свою «золотую жилу». Ты увидел деньги и захотел продаться подороже. Ты вытворял для него разные штучки, за которые, как тебе казалось, следовало бы заплатить побольше. Он отказался. Вы поссорились. Ты схватил нож и попытался ударить его, но он защищался, пока тебе не удалось наконец всадить в него нож по самую рукоятку и убить его. Потом ты забрал деньги…

— Что за чертовщина! — зашипел Рейнир. — Чушь какая-то!

— А потом выкурил косячок, укололся или что там у вас еще…

— Старый мудак! — заорал Рейнир.

— Давай, расскажи ему все! — крикнула Осп. — Скажи ему то, что ты мне говорил! Выкладывай всю историю!

— Какую еще историю? — вмешался Эрленд.

— Гудлауг попросил меня доставить ему маленькое удовольствие, перед тем как он пойдет на елку, — признался Рейнир. — Он сказал, что времени немного, но у него есть деньги и он хорошо заплатит. И вот когда мы начали, появилась старуха и набросилась на нас.

— Старуха?

— Да.

— Что за старуха?

— Она помешала нам.

— Скажи ему, кто это был! — услышал Эрленд голос Осп за своей спиной.

— О какой еще старухе ты толкуешь?

— Мы забыли запереть дверь, потому что торопились. И вдруг дверь открылась, и она набросилась на нас.

— Кто?

— Я не знаю кто. Какая-то тетка.

— И что произошло?

— Не знаю. Я смылся. Она стала орать на него, и я дал деру.

— Почему ты сразу не рассказал нам?

— Я стараюсь не встречаться с легавыми. За мной гоняются разные типы, и если они пронюхают, что я якшаюсь с полицией, подумают, что я сболтнул чего-нибудь, и проучат меня за это.

— Кто была эта женщина, которая вам помешала? Как она выглядела?

— Я не очень хорошо рассмотрел ее. Торопился. Гудлауг совершенно растерялся. Оттолкнул меня, закричал и съежился, как будто до смерти испугался. До смерти!

— Что он выкрикнул?

— Стеффи.

— Что?!

— Стеффи. Это единственное, что я услышал. Он назвал ее Стеффи, и она его напугала до смерти.

Она стояла у двери его номера, спиной к нему. Эрленд остановился и смотрел на нее некоторое время. Она сильно изменилась с того дня, когда он впервые увидел ее, стремительно входящую в отель с инвалидной коляской. Теперь это была просто унылая, уставшая, одинокая, стареющая женщина, которая всю жизнь прожила со своим калекой-отцом. По непонятным ему причинам эта женщина пришла в отель и убила своего брата.

Словно почувствовав его появление, она резко повернулась и встретилась с ним глазами. По ее лицу Эрленд не мог понять, о чем она думает. Он только знал, что именно эту женщину искал с того момента, когда вошел в отель и увидел Деда Мороза, сидящего в луже собственной крови.

Стефания спокойно стояла у двери и молчала, пока Эрленд не подошел к ней.

— Я должна сообщить вам еще кое-что, — проговорила она. — Вдруг это как-то поможет.

Эрленд решил, что она пришла к нему из-за неудавшейся истории с подругой, так как убедилась, что деваться некуда и пора рассказать ему правду. Он открыл перед ней дверь. Она прошла в номер и встала у окна, глядя на падающий снег.

— А говорили, что снега на Рождество не будет, — заметила она.

— Вас когда-нибудь называли Стеффи? — спросил Эрленд.

— Когда я была маленькой, — ответила она, продолжая смотреть в окно.

— Брат звал вас Стеффи?

— Да, всегда. А я называла его Гулли. Почему вы спрашиваете об этом?

— Что вы делали в отеле за пять дней до убийства вашего брата?

Стефания не отвечала.

— Я знала, что не стоит вас обманывать.

— Зачем вы приходили?

— По поводу его пластинок. Мы считали, что тоже имеем на них право. Мы знали, что у него их много, практически весь тираж, который не удалось продать в свое время, и хотели получить часть суммы, если бы он собрался их продать.

— Каким образом он получил все эти пластинки?

— Отец скупил их и хранил в нашем коттедже в Портовом Фьорде, и когда Гудлауг сбежал из дому, он прихватил ящики с собой. Брат считал, что пластинки принадлежат только ему и никому больше.