Голод
Шрифт:
К своему ужасу радист увидел в толпе тварей, осаждающих измерительный центр, не только захороненных в штольне погибших моряков, но и убитых ими солдат из роты технического обеспечения полигона. На телах недавних жертв зияли страшные рубленые и рваные раны, но они, по-видимому, совершенно не беспокоили новоявленных монстров.
Откуда-то сверху, очевидно, с крыши, донесся грохот. Потом что-то заскрежетало, и перед окном рухнула наземь сброшенная с крыши мачта длинноволновой радиопередающей антенны.
— Что это? Что случилось? — испуганно спросил напарник и тоже подбежал к окну. — Зачем им эта антенна?
Радист промолчал. У него в голове вертелись тысячи вопросов, но ни на один из них у него не было ответа.
Оглушительно хлопнули входные двери, и монстры выволокли из центра кричащего и брыкающегося человека в разорванном костюме радиационной защиты. Свалившийся с головы болтающийся шлем волочился за ним по полу, глухим стуком отсчитывая ступени.
— Начмед предположил, что это вроде инфекции, которая проникает в тело через поры и дыхательные пути, — зачем-то сказал напарник, глядя на человека в разорванном скафандре. Тот больше не кричал и не отбивался, а только хрипел и беспрестанно вертел головой.
«Что за чушь?! — раздраженно подумал радист. — Какая это, на хрен, инфекция, если она не убивает живых, а воскрешает мертвых?!»
Выбежавшие из центра монстры остановились возле лежащей на боку антенны и принялись сдирать со своей жертвы остатки скафандра. Они стащили с него защитный костюм и армейский китель, потом раскачали, держа за руки и за ноги, и подбросили вверх. Человек снова закричал, пронзительно и тонко, как, наверное, визжит забиваемая мясником свинья. Впрочем, его крик мгновенно оборвался, когда подброшенное в воздух тело рухнуло на антенну, напоролось на штыри волновых излучателей, пронзившие его, как вертел пронзает куриную тушку. Сгрудившиеся возле антенны монстры дружно взревели. Причем среди напоминающего звериный вой рычания радист разобрал и членораздельно произнесенные слова — твари из преисподней с успехом осваивали человеческую речь.
— Смотри! Он еще жив! — воскликнул напарник радиста, сжав ему плечо.
Это выглядело невероятно, но рот у повисшего на антенне человека открывался и закрывался, словно он пытался что-то сказать, а правая рука бессильно скользила вверх и вниз по головке излучателя, торчащего из его живота.
Наблюдающего эту картину радиста замутило. Он судорожно сглотнул, потом присел и молча достал из нижнего ящика рабочего стола пластиковую канистру со спиртом, предназначавшимся для протирки контактов, штекерных разъемов, кабельных соединений и волноводов.
— Зажигалка есть?
— Спички, — порывшись в карманах, напарник вытащил оттуда коробок спичек.
Радист хотел приободрить товарища, даже открыл рот, но его слова заглушил грохот ударов, обрушившихся снаружи на запертую дверь.
«Вот и все, — подумал он. — И как эти твари чувствуют живых людей? По запаху, что ли?» Впрочем, это уже не имело значения.
— Успеем? — напарник испуганно покосился на сотрясающуюся под ударами монстров филенчатую дверь, из которой уже летели выбитые щепки.
Радист уверенно кинул, потом сорвал с канистры пробку, щедро плеснул на дверь, облил опустившего руки напарника, а остатки спирта вылил себе на голову.
— Зажигай! — скомандовал он.
Но спички ломались в дрожащих руках. Одна, вторая, третья… И лишь когда в проломе расщепленной двери появилась оскаленная морда восставшего из ада чудовища, в ладонях напарника вспыхнул крохотный огонек, вмиг превративший человека в мечущийся живой факел. Однако, против ожидания, сунувшийся в пролом монстр не отпрянул. Круша вспыхнувшие обломки двери, он жадно рванулся вперед.
«Эти твари не боятся огня!» — с ужасом подумал радист, прежде чем волна ревущего пламени захлестнула и его…
Юля закашлялась и отчаянно заколотила руками по бокам, пытаясь сбить вспыхнувшее на одежде пламя. Мгновение спустя она сообразила, что не чувствует запаха гари, а еще через пару секунд окончательно вынырнула из давнего кошмара в современную, но не менее жуткую реальность. Сейчас здесь не было огня и удушливого дыма, а бушевавшее в радиорубке пламя погасло два десятилетия назад, уничтожив все, что могло гореть, вместе с телами устроивших пожар радистов.
Юля оглянулась на черные, в наростах окаменевшей копоти стены, отодвинула опрокинутый железный стул без спинки и сиденья, о который при падении ударилась головой, и уже хотела встать на ноги, но когда оперлась руками в пол и опустила глаза, то едва снова не задохнулась от ужаса. Повсюду вокруг нее лежали обугленные кости: раздавленная грудная клетка с обломками изогнутых ребер, оторванная кисть с растопыренными пальцами, треснувшая берцовая кость, черная и шершавая с одной стороны и гладкая и белая с другой, а возле правой руки скалился прямо в лицо присыпанный пеплом человеческий череп. Она упала в груду костей! Нет! На человеческий скелет, на обгоревшие останки одного из радистов! И раздавила его.
В тот же миг девушка оказалась на ногах и принялась тереть испачканные сажей и пеплом ладони. Сердце оглушительно стучало в висках, а голова кружилась от действительного или мнимого запаха тлена. Но Юля подспудно чувствовала, что не напрасно вошла в радиорубку. То, что она увидела здесь, то, что узнала, было очень важным. Не зря же души погибших радистов два десятка лет берегли именно эти воспоминания. Вот только как использовать приобретенные знания — этого она совершенно не представляла.
Ключ.
Юля чуть не подпрыгнула на месте. Она давно уже не слышала никаких голосов, и вот опять. Но взволновало ее не это. Раздавшийся в голове голос напомнил ей… Нет, он был точь-в-точь как голос ее живого отца!
«Это невозможно, — возразила рациональная часть рассудка. — Невозможно, раз демон уничтожил его тело и душу». Юля только улыбнулась в ответ и покачала головой. Пусть так, но пока она помнит отца, он жив для нее и она может разговаривать с ним. Только вот о чем отец хотел предупредить ее?