Чтение онлайн

Можно, — кивнул головой Иван Максимович. — Правда, мужик он жадный, но место свое всегда понимает. Втолковать же ему кой-что крайне необходимо именно сейчас.

Вошла Елена Александровна, застегивая на ходу золотой браслет.

Ванечка, — спросила она, — стол накрывать?

Да, пожалуйста, — согласился Иван Максимович, — только знаешь, Люся, прикажи собрать похолоднее чего-нибудь. И винца покислее.

Да, да, Елена Александровна, — поднимаясь, зарокотал Баранов, — хорошо бы кваску простого, русского. А к водочке на закуску…

…ветчины вареной. С хреном. Здравствуйте! — на пороге появился Федоров.

— А-а! Милости прошу, Лука. Проходи, — протянул ему руку Василев. — Как поживает супруга?

Елене Александровне почтение, — низко поклонился

Федоров. — Цветете, драгоценная. Жена моя, слава богу, здравствует". Болели зубы, привязала припарочку — все прошло, — скороговоркой ответил он Ивану Максимовичу. — Нашему печителю-радетелю Роман Захаровичу почтение, — протянул руку Баранову. — А тебя, Иван Максимович, с новосельем! С новосельем, Елена Александровна!

Будто ты не был у меня в новом доме?

Не был еще.

А-а! Ну, спасибо.

Спасибо за поздравление, Лука Харлампиевич, — ответила Елена Александровна.

К ней подошел Иван Максимович и шепнул на ушко:

Ты, Люся, слишком не торопись. Дай квасу, а все остальное попозже. Надо натощак кой о чем побеседовать. А то Лука как подопьет — ни черта сообразить не может.

Елена Александровна понимающе улыбнулась и ушла.

Что со старым домом делать намерен? — спросил Баранов, вытирая платком чисто выбритую голову.

Продам, — коротко ответил Иван Максимович.

Кому? Есть покупатель?

Гурдус покупает. Вернее сказать — за нос водит.

Они, приезжие, все так. Думают, что ихняя копейка стоит дороже нашего сибирского пятака.

Сколько дает? — вступил в разговор Федоров.

В пятистах пока не сошлись.

Ого! И давно ряда идет?

Да с месяц.

Упрям. Надо думать, толку не будет. Понял, что нет, кром «него, покупателя, — тряхнул головой Федоров. — Господи, сушь-то какая! Зной — не сдышать. Погорят у мужичишек хлеба. Чем торговать стану?

В Канске на прошлой неделе четыре пожара было, — заметил Баранов.

Сохрани господи, — перекрестился Федоров, — вот уже боюсь страсти огненной!

Городского голову к суду привлекают, — продолжал Баранов, — дескать, дружипа не наготове была. А при чем здесь голова, если бочки в такую сушь рассохлись? Выехала дружина на пожар, а вода во все щели, как из сифона, шпарит.

С водой надо было бочки-то держать, — наставительно сказал Федоров, — не рассохлись бы.

С водой? Ну да, с водой, не с песком же, всякому дураку известно, — завертелся на стуле Баранов. — Да ведь черт их узнает, с чем они держат. Надо будет в дружину зайти, посмотреть в бочки самому.

Да… пожар в такую погоду полгорода может снести, — подтвердил Иван Максимович.

Не говори! Твои-то дома застрахованы? В ладную цену?

Застрахованы. Ничего.

В «Российском»?

Нет, в «Саламандре».

Вот не люблю ерманцев, — поморщился Лука, — завсегда в «Российском» страхую.

«Саламандра» тоже русское общество.

А что же названье нерусское?

— Это, Лука, вот почему, — улыбаясь, разъяснил Иван Максимович. — Существует легенда: есть будто бы такая ящерица — саламандра, что сама все жжет огнем, но если пламень вспыхнул не от нее, а по другой причине — гасит.

Господи, что же это за чудо такое?

Нет никакого чуда, Лука. Говорят тебе: сказка это, легенда, выдумка,

Так язви же их! — сплюнул Лука. — Что же они такой морочью пользительное общество называют?

Эмблема. Тебе этого не понять, Лука Харлампиевич, — махнул рукой Баранов.

Истинно не понять, — согласился Федоров. — Слаб мой ум постигать всякие выдумки. Мысли людям туманят, а проку от этого нет. И вообще все эти выдумки — так, видимость одна. Слыхал я, будто один английский ученый задумал подсчитать, сколько на свете мух. Стал он ловить, считать и красной краской им крылья пачкать, а потом опять на свободу пускать. Пока он объехал весь свет кругом да вернулся в Англию, мухи тамошние меченые передохли, народились новые, а ученый думает — пропустил, не сосчитал. Давай их к прежним присчитывать. А тут письма с других земель идут: тоже, дескать, летает много мух немеченых. Что делать? Запарился ученый Взял себе сорок помощников. Мало. Он — сорок раз по сорок. Бьются, бьются, а немеченых мух все не убывает Взял он тогда помощников целый миллион и еще сто тысяч. Другая беда: счет весь вышел, а мухи есть…

Как это — счет весь вышел? — захохотал Баранов.

— Так. Нет больше цифр, чтобы счет вести. Все, какие

были, вышли.

Значит, мух оказалось больше, чем чисел для счета?

_ Больше. То и есть. И выходит, что всякая наука хороша, но в меру. Не переумничивай.

Ну, брат, загнул ты философию! Впрочем, тебе она идет. И другим может оказаться полезной. Где надо — сейчас вперед Луку выставят… Ну, а ты, Иван, как думаешь?

Иван Максимович придвинул свой стул ближе к собеседникам и глядел в упор на Федорова.

Лука прав, — сказал он, бросив беглый взгляд в сторону Баранова. Тот насмешливо кивнул головой. — Вот хотя бы в части железной дороги… Ошиблись мы, обманулись.

А я тебе и сразу говорил, — перебил Баранов.

Не спорю, говорили. Да ведь это не наша затея, нашлись иные люди, за нас подумали, побеспокоились. Интересы империи, дескать, выше всего.

Ты, Иван, все в облака лезешь. Не только империи, — опять вмешался Баранов.

И это знаю: тесно в России стало купечеству да заводчикам, в Сибирь за длинными рублями потянуло. Знаю. А мне-то лично, скажем, пользы от этого мало. За российских купцов и заводчиков не стану я радоваться!

Я же никакой убыли от железкн не имею, — двигая широкими рябыми скулами, сказал Федоров. — Чем тебе худо? В толк не возьму.

Погоди. Дошло до меня, дойдет и до тебя. А чем стало хуже, я тебе расскажу. Давай рассуждать по-простому. Сколько в городе было купцов, не считая мелких лавочников? Три, вместе со мной. А теперь? Восемь. Что же мы, втроем с торговлей не справились бы? А теперь барыши не на троих, а на восьмерых разложились. Ясно? К карагасам из Шиверска, кроме меня, кто-нибудь ездил? А теперь? Гурдус тоже товарец откладывает. Попробуй не пусти его! Дороги не закрыты. Кому карагасская пушнина достанется? Одному Василеву или в доле с Гурдусом? А? Как ты думаешь? А на Ангару, на Енисей, к тунгусам? Конечно, и не суйся. На каждого тунгуса чуть не по два купца. И еще торговый народ из России в Сибирь подваливает. Да что в Сибирь! При железной дороге они теперь еще сильней и в Кяхту, и в Харбин, и к Японии потянутся. А по-доброму, чье все это? Наше! Мы в голове, первые. А замешкайся чуть — сразу теперь обойдут, и кусай потом локти. Понимаешь, Лука?