Чтение онлайн

Здравствуйте, — сказал Лебедев, пожимая Анютину РУку. — А я вас встретить думал, Анна Макаровна. Правда, тоже не сегодня и не здесь.

Зачем я вам понадобилась? — Анюта опустилась на стул. — Ой, как я устала!

В средине лета я собираюсь ехать в Сибирь. Хотел с вами поговорить об этом.

В Сибирь? — удивленно спросила Анюта. — И надолго?

Возможно, что надолго.

Да? Привезли меня сюда, а теперь бросить одну собираетесь, — шутливо сказала Анюта, но тень неподдельного огорчения промелькнула у нее на лице.

Ты можешь снова последовать за ним, — заметил Арсений. — Пожалуйста.

Анюта покачала головой. Ответила так, словно Арсений говорил серьезно:

Сюда я ехала учиться. А туда зачем я поеду?

Вот это здорово! — всплеснул руками Арсений. — Там же у тебя жених!

Арсений, не надо смеяться, — строго остановила его Анюта, — для меня эти слова самые дорогие.

Не буду. Прости, сорвалось. Сам знаешь, я безразличен к таким вещам, но я не циник.

Алешу я люблю, — настойчиво сказала Анюта, как бы боясь, что ее ответ может быть истолкован иначе. — Но поехать сейчас— это значит бросить все! И насовсем.

Наступило короткое молчание. Анюта сидела, уставившись в одну точку и зябко поводя плечами. На ней была надета легкая суконная кофта. Арсений отошел к столу, взялся перелистывать учебник геометрии. Лебедев стоял, засунув руки в карманы пиджака и чуть наклонив голову, будто к чему-то прислушиваясь.

Ну, не сейчас… — начал было Арсений, но Лебедев сердито посмотрел на него, и Арсений умолк. Потом заговорил другим тоном: — Садись сюда, Анна, будем заниматься делом.

Ой, Арсений, как я сегодня устала! — виновато отозвалась Анюта, вставая и переходя к столу. — Наверно, ничего не пойму. Прошлую ночь совсем не спала.

Садись, — неумолимо сказал Арсений. Дождался, когда она сядет, раскроет тетрадь. И только потом спросил. — Почему не спала?

Роман читала.

Всю ночь!

Всю ночь. Не могла оторваться.

Ну, это черт знает что такое! — заключил Арсений_Надо учиться, образование закончить, а она романы читает!

А что вы читали, Анна Макаровна? — спросил Лебедев.

— Тургенева, «Рудин».

Ты сейчас, Михаил, не мешай нам, — потребовал Арсений, пододвигая Анюте учебник геометрии. — Ну вот, Анна, смотри, в чем твоя ошибка: ты берешь за исходную точку пересечение линий…

Лебедев перебил его:

Арсений, хотя твоя квартира и «чистая», но я уйду прежде Анны Макаровны, один. А с вами, Анна Макаровна, мы встретимся завтра. Где лучше?

Нет, вы меня подождите сегодня, Михаил Иванович, мне очень нужно с вами поговорить, — быстро повертываясь к нему, сказала Анюта. — Ну, неподалеку от моста через Невку… Хорошо? Я позанимаюсь не больше часа.

Они ушли по набережной Невки далеко, туда, где начинались уже пустыри и черная-черная, мглистая ночь лежала над городом. В воздухе еще больше пахло дождем, а дождя по-прежнему не было.

Я вот о чем хотела поговорить с вами, Михаил Иванович… — сказала Анюта. — Я бы, может, и не решилась, да так сложилось сегодня…

Арсений был сегодня невыносимо груб, — сказал Лебедев, — это его растравили споры в кружке. Но вы на его слова не обращайте внимания. В общем-то он человек сердечный.

Нет, не в его словах дело, Михаил Иванович, а в моих. Я сказала: «Если мне поехать к Алеше, это значит бросить все». — Она помедлила, прежде чем сказать дальше. — Ну, а когда-то… я же должна буду поехать.

Вы говорите так, Анна Макаровна, словно боитесь

этого.

Нет, не боюсь, мне тоскливо, пусто без Алеши. Но… Михаил Иванович, скажите: любовь очень мешает нашему делу? S

Если бывает только любовь, — тихо сказал Лебедев, — да, мешает.

Как только любовь? — переспросила Анюта.

И ничего больше. Любовь, но нет общих интересов, нет общей цели.

Анюта промолчала. Лебедев шел рядом, вдыхая мягкий воздух весенней ночи, радуясь прохладе редких капель, падавших ему на лицо. Он думал о словах девушки.

Уважал он Анюту за ее неутомимость и исключительную работоспособность. Прямой, открытый у нее характер! Он ценил в ней верного товарища, правда еще не очень опытного, но энергичного и преданного делу. Не огорчил ли он ее, сказав так беспощадно: «Да, мешает»? Все остальные его слова уже могли быть только сахаром к горькому лекарству, а сахаром Анюту не обманешь. У каждого человека по-своему складывается любовь, и что может быть оправдано у одного — не оправдаешь у другого. Давно ли радовался он за двух незнакомых де-вушек, переполненных весной, и любовью, и песнями? А тут получилось, что за Анюту он не порадовался. За Анюту, такую славную, такого близкого товарища! Почему здесь он заколебался и не может ответить точно и Определенно, как привык всегда говорить? И даже будто в чем-то досадной для него оказалась ее любовь к Алексею. В чем? И почему?

Михаил Иванович, — вдруг спросила Анюта, — а могла бы я поехать тоже куда-нибудь в Сибирь? Ну, в Иркутск, в Красноярск или в Томск. Где есть большие типографии и я так же могла бы, как здесь, работать наборщицей.

И только наборщицей? — не сразу отозвался Лебедев.

Анюта удивилась его вопросу. Да, только наборщицей, потому что другой специальности у нее нет, и не в горничные же опять станет она наниматься; и нет, не только наборщицей, потому что не принимать участия в работе подпольных кружков, не выполнять поручений товарищей, не брать от них листовок и не разбрасывать их потом по улицам или фабричным дворам, не жить жизнью тревожной, но радостной в своей далекой цели, не чувствовать себя необходимой для общего дела, — нет, она, конечно, не сможет. Об этом ли ее спрашивает Лебедев? Два года… Двух лет еще нет… Время небольшое. Может быть, Лебедев не верит, что подпольная работа стала ее жизнью? А разве он не знает, что не за два года, а даже только за последние четыре месяца, уже после рождества, после Нового года, она научилась ловко разбрасывать листовки и, попадая в облавы, уходить незаподозренной? Зачем же он спрашивает? Лебедев молчал, выжидая.

Я хочу поехать, чтобы и там быть полезной нашему общему делу, — сказала Анюта, наконец разгадав смысл вопроса Лебедева, — и только ради этого. Но… я хочу встретиться и с Алешей. Если же это помешает…

Я думаю, что это не помешает делу… Особенно если вы уедете в Томск или в Красноярск. Наборщицы же нужны везде, — он как-то по-своему тепло улыбнулся, — а «не только наборщицы» нужны тем более. В Томск, к слову сказать, я могу вам дать адреса…

Гранитная набережная давно окончилась, кончилась и линия каменных громад; пошли окраины города с мягкой землей под ногами, с палисадниками у деревянных одноэтажных домиков, с тополями и с бодрящими запахами весны.