Годзилла 2000
Шрифт:
«Да, я вас слышу», ответила Лори. Или, может быть, в действительности она ничего не сказала. Может, она это произнесла лишь мысленно.
Из темноты появились яркие сверкающие искорки и разноцветные блики, заплясавшие вокруг нее. Затем она услышала музыку… мелодия была такой красивой, что она тронула ее за душу. Навернулись неудержимые слезы, и она зажмурилась, мучительно переживая каждое свое огорчение, каждый постыдный момент своей еще такой молодой жизни.
«Мне так стыдно», прошептала Лори сквозь слезы.
И она почувствовала, словно ее омывает теплый весенний дождь прощения.
Когда она снова открыла глаза, яркие пылинки света превратились в миллион бабочек. И каждая из них парила в воздухе и смотрела на нее ярко-голубыми, как драгоценные камни, глазами, состоявшими из тысяч мельчайших граней.
Затем, в центре роя этих прекрасных и нежных крылатых существ, закружились новые трепещущие цвета, они сталкивались и соприкасались друг с другом, образуя ослепительно-яркое скопление, светившееся внутренним огнем.
Вдруг перед ней появилось очертание фигуры женщины в полупрозрачном платье, сотканном из многих цветов. Женщина находилась так близко от нее, что Лори могла к ней прикоснуться. Но когда она протянула руку, сверкающий образ распахнул перед ней свои широкие одеяния, раскрыв ей свою истинную сущность.
И Лори поняла, что это и не женщина вовсе. И теперь она увидела ее истинный облик — облик огромной бабочки с добрыми, умными глазами.
Мотра… это имя как-то само собой возникло в сознании Лори.
«Мотра?», переспросила Лори. Существо внимательно посмотрело на нее, но ничего не ответило.
«Что вам нужно?», взмолилась Лори. «Я хочу понять».
«Он приближается…», разум Лори заполнился мыслями этого существа. «Губитель с тремя головами… князь ужаса и погибели, разрушитель сотен миров и враг всего живого…»
«Что?», взмолилась Лори. «Что приближается? Кто приближается?»
«Внимательно смотри на меня, и я покажу тебе его …»
Тишину медицинского центра прорезали крики Лори, отразившиеся эхом от стерильных белых стен. Она яростно заметалась по кровати, срывая простыни с тела и провода электронных мониторов со лба.
Сидевшая в стеклянной лабораторной кабинке доктор Ирен Маркхэм поспешно закрыла компьютеры и включила микрофон.
«Вы в порядке, миз Анджело?»
Лори услышала голос врача по внутренней связи. Она смахнула слезы с глаз и села на кровати. Попытавшись сомкнуть пальцы, она ими на что-то наткнулась и взглянула себе на руки. В руках она сжимала провода электронных сенсоров.
«Я сорвала их во сне?», ошеломленно спросила Лори.
За звуконепроницаемой стеклянной стеной доктор Маркхэм снова включила микрофон. «Все в порядке», сказала она, стараясь не казаться обеспокоенной. «Думаю, теперь мы получили все, что нам нужно, Лори. Можешь вернуться в свою комнату, если хочешь».
Понедельник, 31 мая 1999 года, 12:47, Нинунак, Аляска.
Крейг Уэстерли проснулся оттого, что старик стонет во сне. Он тут же сбросил с себя одеяло и прополз в другой конец палатки.
Старому шаману вновь снился сон.
Уэстерли полез в карман своей утепленной куртки и достал портативный магнитофон. Он включил его и поднес к лицу шамана. Уэстерли стал записывать слова, которые старик бормотал во сне.
Шаман теперь говорил во сне почти каждую ночь. Хотя студент не очень хорошо понимал язык шамана, он знал некоторые слова и фразы языка атабасков. Записывая сказанное во сне, Уэстерли сохранял таким образом это для того, чтобы позже эти фразы перевел кто-нибудь, кто владеет шаманским языком свободнее, чем он.
Уэстерли специально прибыл на Аляску, чтобы записать сказки, легенды, племенные предания и мифы местных жителей, которые были обойдены вниманием предыдущими исследователями. Он прилежно уже записал некоторые из них, однако работа не принесла пока что того максимального результата, на который он надеялся.
Так было до тех пор, пока он не встретил этого шамана.
Хотя Уэстерли не верил ни в какое предупреждение старика о пришествии «Птицы-Гром», он осознавал, что этот старый знахарь является кладезем знаний о мифах своего народа. И вот, после того как шаман с неохотой дал ему на это разрешение, Уэстерли отправился вместе со стариком, следуя от одной туземной деревни Аляски к другой, и всякий раз участвуя в том самом обряде в парильне, выслушивая рассказы местных жителей и пророчества о пришествии Птицы-Гром.
Но в последние несколько дней Уэстерли почувствовал некоторые изменения в своем отношении к шаману. Прежде он рассматривал старого мистика в качестве некоей антикварной редкости — живого антропологического экспоната. Но в последнее время он стал со все большим уважением относиться к мудрости, хранимой эти стариком.
Некоторые профессора антропологии предупреждали Уэстерли, чтобы он ни в коем случае не поддавался подобному образу мыслей.
«Не становитесь таким же, как объекты вашего изучения», предостерегал его профессор Хендрикс. «Это погубило Маргарет Мид, и это погубит и вас!»
По правде говоря, старый шаман чем-то напоминал Уэстерли его профессора в колледже. Странным, конечно, могло показаться такое сравнение знаменитого ученого с племенным шаманом, но сходства было больше, чем различий. Возможно, наука и религия являлись просто двумя равным образом верными способами изучения жизни и поиска истины.
Вдруг Уэстерли словно очнулся, отбросив воспоминания о колледже, когда старик открыл глаза и посмотрел на него. Студент в смущении спрятал магнитофон.
Старик в замешательстве заморгал глазами, а затем посмотрел прямо на него.
«Родан уже близко», прошептал он.
В этот момент поднялся резкий ветер. Порывы его со свистом пронеслись по тундре, и затряслись брезентовые палатки, когда их стало трепать ветром. В охотничьем лагере стали просыпаться люди и в растерянности и тревоге кричать.
Уэстерли услышал громкий треск и увидел, что спутниковая тарелка партии и аппаратура сотовой телефонной связи заискрились и покатились по тундре.
Шаман вылез из своего спального мешка, а Уэстерли тем временем натянул сапоги и, шатаясь, вылез из палатки. По лагерю бежали встревоженные алеуты, стремясь закрепить свои каяки (байдарки) — и сохраниться добытые ими ценные шкурки — пока этот внезапный и очень странный ураган не унес всё.