Чтение онлайн

— Любовь превращает нас в недоумков, Гленн.

Если Георгине и не понравилось то, что Гленн проведет отпуск у нас, заняв комнату Грейси, она великодушно не подала виду. В нашей спальне мне сразу бросился в глаза костюм ее мечты, висевший на плечиках, обшитых розовым атласом. На полу стояла пара строгих черных туфель — выше каблуков я в жизни не видел. Да она и шагу на них ступить не сможет!

7.30 утра

Вчера, после своего первого дня в Фэрфаксхолле, Георгина вернулась домой в восьмом часу вечера, очень возбужденная. Я слушал «Арчеров», но она выключила радио и принялась рассказывать о своем рабочем дне. Насколько я понял, в основном она разъезжала с Фэрфакс-Лисеттом по имению, знакомясь с обслуживающим персоналом и арендаторами. Обедали они в пабе в соседней деревне, а потом устроили мозговой штурм на тему, как нажиться на туристах и экскурсантах, которых они допустят в поместье.

На высоченных каблуках, в черном костюме, белой блузке, Георгина расхаживала по кухне, стряхивая пепел в раковину. Я подумал, что она выглядит точно так же, как пять лет назад, когда мы влюбились друг в друга. Тогда я не мог поверить своему счастью — такая красавица ответила мне взаимностью!

— Сегодня, Ади, я чувствовала себя самой собой! — подытожила Георгина.

— А тебе было не трудно ходить в этих туфлях? — спросил я.

— Нет, Хьюго купил мне резиновые сапоги.

Заглянув в прихожую, я увидел у двери сапоги. Розовые. В цветочек. И у меня похолодело в груди.

9.00 вечера

Утром, как обычно, терапия. Салли была рассеянна. Обращалась со мной как с очередным пациентом, не более. Наверное, у нее месячные.

Поехал в магазин. Бернард выкупил у какого-то старика библиотеку целиком, состоящую сплошь из книг о полярных исследованиях. Я попросил его составить каталог и занести его в наш компьютер.

— Даже не мечтай, цыпленочек. Я — человек пера и бумаги.

Спросил Хайтиша, сможет ли он компьютеризировать полярные книжки, и он мгновенно ухватился за это предложение. Он на все согласен, лишь бы не обслуживать посетителей. И где-то я его понимаю. Такое впечатление, что большинство из тех, кто к нам приходит, страдает нервным расстройством. Впрочем, куда им еще податься, как не в книжный магазин?

Терапия.

Салли по-прежнему ведет себя крайне сдержанно. Сожалеет, что посвятила меня в свои абсолютно бесперспективные отношения с Энтони? Наверное, не надо было ей говорить, что ее бывший бойфренд с самого начала казался мне законченным мерзавцем и она еще легко отделалась.

Позвонила Пандора:

— Это, конечно, жутко некстати, но я обещала маме поужинать с ней в Хэмптонхолле в ее день рождения. Поэтому давай встретимся в воскресенье и обсудим мою раковую инициативу. Попрожектерствуем, что нам мешает? Ты мне расскажешь, каково там, на раковой передовой, а я с интересом послушаю.

В качестве места встречи я предложил ресторан Уэйна Вонга, Пандора согласилась:

— Хорошо, закажи столик, где мы обычно сидим, рядом с аквариумом.

Лег в постель в половине девятого. Заснул, прочитав одну страницу из романа «Кролик, беги» (я взялся перечитывать эту книгу Апдайка). Всего девять вечера, а я уже ни на что не годен.

Ехал на терапию в темноте, против ледяного ветра, педали крутил с трудом. Салли воссоединилась с Энтони. Узнал я об этом не от нее — кто-то из коллег поздравил Салли с помолвкой.

Из больницы прямиком поехал домой. Георгина с Гленном отправились по магазинам, Грейси была в школе, так что весь дом — редкий случай — был в полном моем распоряжении. Прочел главу из «Кролика, беги», потом пошел к родителям рассказать о помолвке Салли, но не застал их: мать повезла отца на курсы «Мобильные колясочники». Просмотрел стопку писем на кухонном столе. Обнаружил повторное и окончательное требование оплатить лицензию на просмотр телепередач — отец жалеет на это денег, поскольку в основном смотрит «Независимое телевидение» — и открытку от Рози, она сообщала, что отлично проводит время «с папой» в Бертоне-на-Тренте. Под письмами лежала «Девочка по имени Срань». Я полистал рукопись и прочел кое-что из пятой главы.

Беззастенчивая, наглая ложь! Я точно знаю, что ее родители, Сагдены, выращивали только один сорт картофеля — «Король Эдвард»!

Вечером, когда родители вернулись, меня так и подмывало потребовать у матери объяснений по поводу ее фальшивых мемуаров, но не хотелось затевать семейную ссору в присутствии нашей гостьи, Финли-Роуз, поэтому я промолчал. Финли-Роуз — милая девушка, красивая, с нормальной речью и аттестатом об общем среднем образовании. Я выяснил, что ее мать с отцом до сих пор не разведены, живут в собственном доме в старинной деревушке Эндерби, а отпуск проводят в Португалии. Она даже читала «Над пропастью во ржи» и «Джейн Эйр»! У Гленна был слегка обескураженный вид, когда мы с Финли-Роуз пустились в литературную дискуссию, однако девушка отреагировала на удивление мило, когда Гленн сказал, что в лагере в Афганистане прочел «В эпицентре бури» [52] . Пока он говорил, она не сводила с него глаз. Он уже меньше похож на футболиста Уэйна Руни, и его можно назвать почти красивым. У него ровный загар и отличная мускулатура. Рядом с ним я чувствовал себя дохляком.

Поедая (очень аккуратно!) лимонные меренги, Финли-Роуз сообщила Гленну о своем решении бросить косметологическое отделение Лестерского колледжа и сдать экзамены для поступления в университет — она хочет стать судебно-медицинским экспертом. Это решение она приняла под влиянием ее любимого детективного телесериала «Немой свидетель». Гленн явно понятия не имел, чем занимаются судебно-медицинские эксперты, однако одобрительно кивнул.

— Это радикальный шаг, — заметила моя мать.

Слизнув крошку с нижней губы, Финли-Роуз рассудительно ответила: