Чтение онлайн

— Меня, — сказал Нико, радуясь, что понимает юмор.

За тот короткий срок, что он официально владел почти двумя странами, Зигвард успел выработать несколько дурных привычек, свойственных властителям, одной из которых было вхождение на чью угодно территорию без спросу — как к себе домой, ибо дом властителя там, где властитель. Истории известны исключения из этого правила, но они редки и незначительны, ибо кесарь — он кесарь и есть, как ни прикрывайся хорошими манерами, и частенько исключительные эти кесари стучались в дом к кому-нибудь из своих подданых, робко вопрошая «Можно к вам? Я вас не стесню?» лишь с тем, чтобы вскоре дом этот отобрать, а хозяина лишить свободы передвижения.

Брант был готов к этой встрече и смотрел на Зигварда спокойно, хотя кровь его кипела, а ладони сразу вспотели. Он встал вслед за Хоком, следуя этикету, и поклонился, радуясь втайне, что не нужно жать руку правителю. Нико, посмотрев на друга, тоже встал, и поклонился низко, картинно отставив левый локоть, следуя древнему ниверийскому обычаю, который был известен только ему одному.

— Доброе утро, — сказал Зигвард. — Хок, у вас гости. Представьте же их.

— Гости предпочитают оставаться инкогнито, — быстро сказал Брант.

— Понимаю, — сказал Зигвард. — Военная хитрость. Не буду настаивать. Какие новости, Хок?

— Пока никаких, — ответил Хок.

Зигвард подумал что, возможно, эти гости Хока как-то связаны с заданием. Лицо молодого человека, который предпочел остаться инкогнито, показалось ему знакомым.

— Я только хотел узнать, — сказал он, все еще глядя на Бранта, — не нужно ли вам чего-нибудь? Дополнительно? Садитесь, господа мои.

— Мне нужно поссать, — сказал Брант и вышел.

Возникла глуповатая пауза, которую прервал Нико.

— А я Нико, — сказал он, садясь. — Я этого не скрываю. У драконоборцев не принято скрывать. То есть, принято, но при других обстоятельствах.

Зигвард удивленно посмотрел на него, и Хок тоже.

— У меня был когда-то друг по имени Петич, — сообщил Нико. — Так он всегда все скрывал. Ну и доскрывался. Пришлось ему переменить профессию, теперь он просто чиновник какой-то, бюрократ презренный.

— Петич? — спросил Хок.

Первый раз в жизни Нико сообразил, что сболтнул лишнего, и смутился.

— Может и не Петич, — сказал он. — Всех не упомнишь. Да и память у меня плохая, я контужен в схватке с кентаврами.

— А друг ваш тоже драконоборец? — вежливо спросил Зигвард.

— Не совсем, — сказал Нико, проявляя осторожность. — Он просто очень хороший любитель. Профессиональной подготовки у него нет никакой. Рука у него, правда, очень хороша — твердая, гибкая, точная. И инстинкты. Другой бы копьем или палицей сначала, или стрелять бы собрался, а он сразу, точно в соответствии с поговоркой.

— Какой поговоркой? — спросил Хок мрачно, боясь, что Зигвард может неправильно все это понять и усомниться в его, Хока, компетентности.

— Той самой. Если дракон сублимирует страсть…

— Демонстрирует, — сказал Зигвард.

— А?

— Демонстрирует страсть. Если дракон демонстрирует страсть, вставь ему саблю в поганую пасть.

— Вот, правильно! — обрадовался Нико. — Вы, значит, из бывших драконоборцев?

— Нет. Вообще-то я Великий Князь Зигвард.

— Я понимаю, — сказал Нико, заговорщически понижая голос. — Я это кому угодно скажу и подтвердю. Что, мол, вы и есть Великий Князь. Я за вас всей душой. А что дураки болтают разное — так они ведь дураки, им не запретишь. Мне лично все равно, кто вы такой на самом деле — я вижу, что вы настоящий нивериец и радеете за страну, и мне этого достаточно. Настоящий Зигвард радел только за то, чтобы с кем-нибудь переспать, ему что Ниверия, что Славия. Вы — нет, вы будете великим правителем, возможно даже как сам Ривлен. Вы ведь знаете, кто такой Ривлен.

— Догадываюсь, — сказал Зигвард.

— Да. Он на самом деле всего лет двести назад жил, как и Придон со Скиллом, а вовсе не семьсот или тысячу, как теперь учат. Это все теперешняя династия старалась, историю под себя переписывала, чтобы скрыть, что власть ее незаконна. Они все — полу-славы, полу-кникичи. В Кникиче об этом все знают.

— А вы сами из Кникича? — спросил Зигвард.

— Да, — с вызовом сказал Нико. — И я нисколько этого не стыжусь! Я — настоящий нивериец, только родился в Кникиче. Кникической крови во мне нет ни капли, а славской — тем более. Это все знают. Особенность каждого настоящего ниверийца в том и состоит, что где бы он не родился, у него — особый дух, культура мысли, и темперамент.

— Структура мысли, — поправил его, входя, поссавший Брант.

— А? — спросил Зигвард, а Хок поднял брови.

— Структура. Словосочетание «культура мысли» абсолютно бессмысленное, и ровно ничего не означает. «Структура мысли» тоже ничего не означает, но звучит как-то умнее, менее гротескно.

— Вы, значит, учились в школе драконоборцев? — обратился Зигвард к Нико.

— Да, только не надо так громко, пожалуйста.

— А чему там учат, помимо поговорок?

— Многому, — значительно сказал Нико. — У всех специализация. Нужно было выбрать дисциплину. Я, например, изучал Теорию Жабежбеж. Давно это было, я почти все забыл уже.

— Мне хотелось бы выспаться, — сказал Брант. — Ночь предстоит длинная.

Все посмотрели на него.

— Да, пожалуй, — сказал Зигвард. — Я оставляю вас, господа мои.

— Князь, — сказал Брант. — Не позволите ли сказать вам несколько слов наедине? Это противоречит этикету, но мы не во дворце, а тут того гляди Фалкон, применяя военную хитрость, начнет в нас пулять из огнестрелов, и такого удобного случая может не представиться.

Зигвард вдруг рассмеялся.

— Что ж, — сказал он. — Выйдем.

Когда они остались одни, Хок, любезно глядя на Нико, спросил:

— Так что за Петич?

— Да так, — сказал Нико, покривившись. — Друг у меня такой был. Я ему говорил — не связывайся с колдунами, не марай честь мундира, да он не послушал, рассказал им, кто он такой. Так оно всегда и бывает.

— А где он сейчас?

— Не знаю, — сказал Нико.

Нет, решил Хок, не сходится. Не может этот идиот быть человеком Фокса, никак не может. Он не играет, у него на морде написано, что он орясина безмозглая.