Шрифт:
Пролог
Огромное, ужасающее, непостижимое солнце издавало все более нарастающий барабанный бой, сопровождающийся ослепительными вспышками и болезненными пульсациями. БУМ… БУМ… БУМ…
Наместник Крюгер пребывал в состоянии, близком к тихому, но вполне понятному лично ему помешательству. Ну что могло произойти на этой планете? Здесь царили скука и тишина. Солнце, вода, жара и водоросли. Водоросли, черт их дери! Если бы не эта зеленая гадость, то у него был шанс никогда не узнать об этом затерянном в галактике водном аде под палящим грандиозным светилом.
Сейчас же он, в очередной раз перебирая бумажки, потягивая кислое пиво и обливаясь потом, злорадно и обреченно думал, что все равно скоро этому придет конец. Он был фактическим повелителем этой планеты, однако именно что фактическим. Этим миром не мог повелевать никто – Олаф был в этом убежден.
Поэтому когда в его кабинет вошел прибывший незнакомец, наместник сразу проникся к нему подсознательным уважением. Посетитель был высокого роста, обладал роскошными усами и одет в иссиня-черный костюм легкого покроя из редкого вида шелка, производимого только в центральных районах Империи. Это Крюгер определил сразу.
Олаф, несмотря на свои немалые габариты и одетый весьма импозантно по местным меркам, немедленно почувствовал свою ничтожность в присутствии этого великана, но неприязни не было. Скорее наоборот – он почуял запах денег и денег, судя по всему, немаленьких, и, скрывая нетерпение, радушно приветствовал вошедшего незнакомца.
– День добрый, уважаемый, чем могу служить? Вы по делу или просто отдохнуть? У нас отличные возможности для прекрасного экстрима, псевдоводоросли из первоисточника, как вы понимаете, все их разновидности, – быстро затараторил наместник, что никак не соответствовало его важному статусу, – выпьете виски или коньяка? У меня отличный коньяк с Оксидии.
Эта планета славилась больше своими винами, но и коньяк там делали превосходный. Правда, Крюгер не стал уточнять, что изготовлен напиток не на самой Оксидии, а на одном из ее спутников, что в разы уменьшало качество и стоимость продукта.
– Пожалуй, пара бокалов коньяка не помешает, – согласился гость и протянул в приветствии жилистую, крепкую руку, – здравствуйте, меня зовут Клаус Аугенталлер. Я ученый и прибыл сюда с очень важной миссией. – Он протянул удостоверение личности и стопку каких-то бумаг, изобилующих разнообразными печатями.
– Так, так… – задумчиво пробормотал Крюгер, делая вид, что внимательно изучает документы, – значит исследования океана и проведение экспериментов… Что ж, океана у нас навалом. Но.… Так как исследования частные, это потребует оплаты, желательно наличными – сами понимаете, наша планета пока только развивается…
– Конечно, конечно, – живо отреагировал посетитель, – с учетом масштабности эксперимента и большого количества груза, я предположил, что разумной будет оплата в размере двухсот пятидесяти тысяч универсальных галактических кредитов.
Крюгер выпучил глаза и чуть не задохнулся от неожиданности. Двести пятьдесят тысяч! Да еще и универсальных, которые принимают к оплате даже расы Чужаков. Обычно Олаф сразу поднимал цену, но здесь был совершенно иной случай. Торговаться – значит просто обнаглеть, с риском потерять такого важного и прибыльного клиента. Он уже понял, что отказаться не сможет. Тысяч сто придется пустить на нужды планеты, к сожалению, ведь прибытие и аудиенция были зафиксированы, а он, как-никак, государственный служащий, хоть и наместник. Да и много глаз видело прибытие такой личности, как этот Аугенталлер. Оставшиеся сто пятьдесят тысяч – себе в карман. У Крюгера еще никогда не было такой удачной сделки. Да что там удачной. Грандиозной! С такими деньгами можно было развернуться даже на этой захудалой планетке, пока ей не наступил конец. Поэтому после деланной паузы наместник медленно проговорил:
– Думаю, этот вопрос будет решен положительно. Но все эти бумаги… Их нужно должным образом оформить и зарегистрировать. Я сейчас же поручу заняться вашим делом своим служащим. Подробности предлагаю обсудить в лучшем ресторане Аквапарка, если вы не против. Там прекрасная кухня и отличный выбор самых лучших напитков, которые только можно найти в этом секторе Империи.
Аугенталлер милостиво согласился, добавив, что он наслышан о блюдах из местных псевдоводорослей.
– О! Лучше, чем здесь, на их родной планете, псевдоводоросли не готовят нигде в галактике, – воскликнул наместник, увлекая посетителя к выходу.
Уже в пути ему вдруг пришло на ум, что появление незнакомца может принести как неплохую выгоду, так и большую головную боль. Причем не только самому наместнику, но и всей планете, которая и так… Умирала или убивала – Олаф еще для себя не решил, – но продолжала быть его вотчиной, пока приносящей Империи и лично ему прибыль.
Крюгер уверенно тряхнул головой, справедливо решив, что хуже уже не будет, и отправился угождать прихотям эксцентричного ученого-богача.
Глава 1
Пекло становилось невыносимым. В начале одиннадцатого утра академик Михаил Литвиненко с веранды заброшенной гостиницы «Барбудос» на пришедшей в упадок гигантской водной платформе смотрел то на бесконечную гладь океана, то на медленно ползущее к зениту, занимавшее четверть неба, солнце планеты Тихий Омут. Громоздкое дрейфующее сооружение, на котором находился молодой ученый, в свое время создавалось для исследований, и когда-то было застроено множеством зданий и снабжено всеми необходимыми удобствами. Сейчас от большинства строений практически ничего не осталось.
Гостиница, в которой в настоящее время проживал академик, предназначалась для богатых галактических туристов, но они в этих краях не появлялись уже очень давно. От отеля сохранилась только часть главного корпуса, чудом функционировал кондиционер. Если бы не он, то жить здесь было бы попросту невозможно.
Палящие лучи обжигали кожу мужчины даже сквозь оборудованный кондиционером белоснежный китель с зеленой окантовкой. Ученые давно бились над бесконечными загадками небесного светила Тихого Омута. Название первые поселенцы выбрали не случайно. Более девяноста восьми процентов поверхности было занято водой, и планета представляла собой совершенный водный рай. Единственными участками твердой поверхности являлись бесконечные крохотные и более крупные атоллы, поросшие растительностью. На многих из них бурлила самобытная и разнообразная жизнь. Более-менее крупных островов осталось всего два – Фридзон и Полярник, а материки исчезли совсем.