Чтение онлайн

— Так тебя из-за этого совесть мучает? В новостях сказали, что они сами заслужили свою смерть. И вообще это сделал не ты, а тот… Зелдон. Ну помнишь, тот вомпериец, который с вами ходил?

— Лады. Думаю, тут я все-таки смогу себя убедить. Но во время этого расследования я убил двух человек. Я убил собственноручно.

— Так, может, поговорим об этом?

Задумавшись над его предложением, я вновь глянул сквозь пыль и знойное марево на далекий караван и ссутулился под грузом внезапной усталости. На Танкуре с его нескончаемым днем людям начинает казаться, будто после приезда сюда они перестают стареть, но тут я вдруг почувствовал себя гораздо старше, чем был.

Наконец я заговорил:

— Думаю, единственная смерть, которую я могу себе простить, — это гибель Эллиота Пардо. Он был охранником на раскопках. Как выяснилось, его убил все-таки не я.

— Если ты его не убивал, то почему переживаешь^

— Потому что Сэм подстроил его убийство моими руками. — Я пояснил, кто такой Сэм. — При обыске в квартире Сэма полицейские нашли запас необычных шприцев с наркотиком, который трудно обнаружить. Ты вводишь жертве неблагоприятную для здоровья дозу, после чего шприц спокойненько испаряется. И когда я начал разговор с Эллиотом, Сэм ввел ему средство, которое вначале возбудило его центр агрессии, а затем убило. Когда я подошел к Эллиоту, он уже злился — наверное, Сэм оклеветал меня перед ним. И, видимо, именно Сэм подложил в квартиру Эллиота артефакт, чтоб я его нашел.

— Не торопись. Какой артефакт? — заерзал по скамейке Берто.

— Артефакт из тайных запасов Сэма с Эллиотом. Судя по всему, они воровали артефакты прямо с раскопок, прежде чем их успевали внести в каталог и поместить в хранилище. Никакого отношения к Гарри Гэтлону они не имели. Угу, я сам знаю, что имя Гэтлон тебе неизвестно. Это тип, который нашел другое городище с артефактами. Он выкапывал их, чтобы попозже продать, но еще один парень, по имени Артемюс, нашел его тайник и продал парочку. Я думал…

— Что-то слишком сложно получается, старик.

— Лады. Попробуем по-другому. Сэм и Эллиот воровали с раскопок. Когда Сэм услышал, что в городе всплыл некий артефакт — исходивший, как нам теперь известно, от Артемюса, — Сэм наверняка решил, что Эллиот его обманывает. Единственным выходом было убить Эллиота, чтобы тот не выдал Сэма. Никаких моральных препон к этому у Сэма не было, но он боялся привлечь к себе внимание. А потому подстроил наше столкновение и вбил мне в голову мысль, что это я убил Эллиота.

Итак, в смерти, из-за которой я переживал сильнее всего, я никоим образом не виноват. Но с Сэмом, который стал моей последней жертвой, другой коленкор. Если б я не был так на него зол, он остался бы жив. Возможно, тут какая-то высшая справедливость вмешалась. Если бы Сэм не убил Эллиота, я не оказался бы невольным виновником смерти Сэма. Ну а Зелдон покончил самоубийством, чтобы не мучиться из-за содеянного. Остаются вомперийцы из звездолета и Гарри Гэтлон. А Гарри был бы еще жив, если б не покусился на мою жизнь.

— А как ты убил этого Гарри Гэтлона?

Я поведал Берто, что произошло после того, как Артемюс показал мне артефакты. А перед глазами у меня стояло сухое дно оврага, жадно впитывающее кровь Гэтлона.

Когда я завершил свой рассказ, Берто заявил:

— Знаешь, Пучеглаз, что я думаю? Думаю, ты все-таки слишком усложняешь эту историю.

— Да знаю я, какая она запутанная. Но только в ней все взаимосвязано.

— Нет, я про другое. Я хочу сказать — ты сделал то, что должен был сделать. Если б ты думал, что поступаешь плохо, то вообще бы этого делать не стал, а если б ты ХОТЕЛ поступить плохо, то теперь бы не мучился. Значит, ты хороший человек, старик. Все просто.

Я хотел было сказать Берто, что он слишком упрощает но внезапно засомневался в своей правоте. В этот миг мне открылось, что, несмотря на все угрызения совести из-за убитых мною людей, я все равно верю, что поступил правильно

Я смутно отдавал себе отчет, что мимо проходят люди, но, когда я вновь посмотрел на далекий караван, мой кругозор бессознательно расширился. Только что я смотрел точно со дна колодца, а теперь обнимал взглядом бурлящую вокруг жизнь. Казалось, я проснулся от тягостного сна.

— Берто, наверное, ты старше, чем я думал, проговорил я наконец. — Или же ты прав. Наверное, я действительно склонен воспринимать вещи сложнее, чем они есть на самом деле.

— Не переживай. По-моему, все взрослые так живут.

Мне заметно полегчало.

— Спасибо. Не знаю даже, как тебя отблагодарить за помощь.

— А ты уже отблагодарил. Университетская награда, помнишь? Я же сказал, что ты просто сила.

— Берто ухмыльнулся, а я ухмыльнулся ему в ответ.

— Теперь все в порядке. Пучеглаз? — спросил он.

— Похоже на то.

— Тогда еще увидимся. Идет?

— Можешь на меня рассчитывать.

По улице шли какие-то приятели Берто. Он вскочил и побежал к ним. На полдороге остановился. Помахал мне рукой. Я помахал в ответ.

Спустя несколько минут я дотронулся до моего нового микрокомпа и вновь включил связь.

Я посиживал на скамейке, укрытый от солнца тентом, и предавался самокопанию, вследствие чего из глубин моей души всплыло еще одно великое откровение. Я вдруг обнаружил, что соскучился по звездам. Прикованный к солнечной стороне Танкура, я видел одну-единственную, ослепительную, пылающую звезду. Я скучал по прохладным россыпям отдаленных звезд, по черным промежуткам между ними. Я истосковался по ночам.

И еще по одной вещи. Мне не хватало перемен: чтобы день сменялся ночью и одно время года другим. Когда ничто не меняется, когда объективные космические часы не делят твою жизнь на отрезки, начинает мерещиться, будто время скользит мимо тебя, точно мимо какой-то точки на вечно неподвижных солнечных часах. Ползешь себе улиткой из одного дня в другой.

Сигнал микрокомпа вернул меня из философских глубин на скамейку.

— Бен Тейкент слушает, — объявил я.

— Мистер Тейкент, я давно уже пытаюсь с вами связаться, — донесся из динамика знакомый голос. — Моя фамилия Морган, и я хотел бы договориться о консультации насчет договора на страхование вашей жизни…