Чтение онлайн

– Ну же, – потребовал он. – Скажите же мне, что это такое.

– Они прячут туда детей, когда приходит кто-нибудь вроде нас, – сказал я. – Вы заглядывали внутрь?

Я видел по лицу лейтенанта, что он не заглядывал туда. Он вовсе не собирался спускаться вниз, чтобы его убили там, пока его взвод стоял снаружи.

– Смотреть – это твоя работа, Андерхилл, – сказал лейтенант.

Несколько секунд мы оба смотрели на ведущую вниз приставную лестницу, сделанную из облупившихся фанерок, скрепленных друг с другом какими-то рваными тряпками.

– Дайте мне зажигалку, – сказал Пул и, не дожидаясь ответа, взял ее из рук лейтенанта. Присев на краю ямы, он нагнулся и осветил ее. Разглядев что-то, Пул издал какой-то неопределенный звук и удивил нас с лейтенантом, вдруг спрыгнув с лестницы вниз. Зажигалка погасла. Мы с лейтенантом ошеломленно смотрели на темное прямоугольное отверстие в полу.

Снова вспыхнула зажигалка. Я видел внизу протянутую руку Пула, мерцающий огонек зажигалки и земляной пол. Потолок потайной комнаты был всего на дюйм выше головы Пула. Он отошел от отверстия.

– Что там? Там есть... – голос лейтенанта стал вдруг каким-то скрипучим. – Там есть трупы?

– Спускайся сюда, Тим, – позвал Майкл Пул.

Я сел на пол, свесил ноги в яму, затем спрыгнул вниз.

Под землей запах крови казался тошнотворно сильным.

– Что вы видите? – гаркнул лейтенант. Он отчаянно пытался все-таки выглядеть командиром.

Я увидел большую комнату, напоминавшую по форме могилу великана. Стены были покрыты какой-то толстой, плотной бумагой, которая держалась за счет планок, вдавливающих ее в землю. На толстой коричневой бумаге и на планках виднелись застаревшие пятна крови.

– Горячо, – сказал Пул и потушил зажигалку.

– Давайте, черт побери, – донесся до нас голос лейтенанта. – Вылезайте оттуда.

– Да, сэр, – сказал Пул. Он снова щелкнул зажигалкой. Слои коричневой бумаги напоминали губку, висевшую между землей и комнатой. На верхнем, самом тонком слое было что-то написано по-вьетнамски. Письмена эти напоминали написанные левой рукой переводы Кеннета Рехрота, переводившего Ту Фу и Ли По.

– Что ж, – сказал Пул, и, повернувшись, я увидел, как он указывает на что-то сначала показавшееся мне кусками веревки, привязанной к заляпанным кровью деревянным опорам. Пул подошел поближе и увидел, что перед ним не веревки, а обрывки цепей, прикрепленных к столбам на высоте примерно четырех футов. Бумага на стене между двумя рядами цепей была пропитана кровью. Земля между столбами казалась покрытой ржавчиной. Пул поднес зажигалку поближе к цепям, и мы увидели на металле пятна крови.

– Я хочу, чтобы вы вышли оттуда, парни, – вопил лейтенант. – Вы слышали, что я сказал?

Пул захлопнул зажигалку, и мы двинулись обратно к отверстию, через которое спустились. Я чувствовал себя так, словно увидел, как приносят жертву какому-то злобному божеству. Лейтенант склонился над ямой и протянул нам руку, но склонился, конечно же, не настолько низко, чтобы мы могли за эту руку схватиться. Мы сами подтянулись на руках. Лейтенант сделал шаг назад. У него было вытянутое лицо и огромный мясистый нос. Адамово яблоко буквально плясало под натянувшейся кожей.

– Ну, и сколько же их? – спросил он.

– Сколько чего? – переспросил я.

– Сколько их? – он хотел вернуться в Кэмп Крэнделл с докладом о солидных трофеях.

– Там не было тел, лейтенант, – сказал Пул, опуская его с небес на землю. Он описал то, что мы увидели на самом деле.

– И для чего же все это нужно?

Он явно хотел сказать: «И чем же это может мне помочь?»

– Наверное, для допросов, – предположил Пул. – Если допрашивать кого-нибудь там, внизу, снаружи, возле хижины, никто ничего не услышит. А ночью можно просто оттащить тело в лес.

– Полевой пост для допросов, – сказал лейтенант, словно пробуя каждое слово на вкус. – Использование пыток, так?

– Так, – кивнул Пул.

– Это дает вам представление о том, с каким противником мы имеем дело.

Я не мог больше находиться под одной крышей с лейтенантом, поэтому я медленно направился к выходу. Я не знал, что именно видели мы с Пулом, но был твердо уверен, что это не был полевой пост для допросов с использованием пыток. Разве что вьетнамцы начали допрашивать обезьян. До меня дошло вдруг, что надписи на стене были скорее не стихами, а списком имен, и я подумал, что мы столкнулись с тайной, не имеющей никакого отношения к этой войне, – с древней вьетнамской тайной.

В голове моей вдруг заиграла музыка из прошлой жизни, невыносимо прекрасная и печальная. Я узнал мелодию «Прогулки по райским кущам» из «Деревни Ромео и Джульетты» Фредерика Делиуса, которую я сотни раз слушал в Беркли.

Если больше ничего не случится, подумал я, я успею прослушать мелодию до конца. Глаза мои наполнились слезами, и я сделал еще шаг в сторону двери. А потом вдруг остановился. Из дальнего угла хижины меня внимательно разглядывал мальчик лет восьми. Я знал, что его там не было, что он был духом. Я не верил в духов, но все же он был им. Какая-то часть моего мозга отстранение, словно репортер уголовной хроники, напомнила мне, что в песне «Прогулка по райским кущам» поется о двух детях, которые должны скоро умереть, и песня является как бы предчувствием, если не описанием их смерти. Я протер ладонью глаза, но, когда опустил руку, мальчик был по-прежнему здесь. Я смотрел на его белокурые волосы и круглые темные глаза, клетчатую рубашку и брюки, благодаря которым он напоминал мне кого-то из тех, кого я знал в детстве, в Пигтауне. А потом он исчез, погас, как огонек зажигалки. Я чуть не застонал во весь голос.

Я сказал что-то тем двоим, что оставались в хижине, и шагнул в темноту. Изнутри слышно было, как лейтенант требует, чтобы Пул повторил свой рассказ о столбах и окровавленных цепях. Хэмнет, Барридж и Келвин Хилл сидели, привалившись к стволу поваленного дерева. Виктор Спитални вытирал руки о свою и без того грязную рубашку. От сигареты Хилла поднимался белый дым. Тина Пумо выпустил целое облако дыма. Я вдруг подумал о том, что это и есть самые настоящие райские кущи – мужчины, получившие долгожданную передышку, клубящийся в воздухе сигаретный дым, очертания их тел в темноте, укрывшей землю словно одеялом, деревья на той стороне рисового поля.

Душа моя возвращалась к жизни.

Но тут я заметил вдруг, что с сидящими передо мной людьми что-то не так. Мне опять потребовалось несколько секунд, чтобы сознание успело угнаться за интуицией. Я заметил, что передо мной сидело на два человека больше, чем нужно, – нас было девять, а не семь, как должно было быть. Ведь двое остались в хижине за моей спиной. Замечательный солдат Мо Денглер смотрел на меня с нескрываемым любопытством, словно понимая, о чем я сейчас задумался. Меня прошиб вдруг холодный пот. Я увидел, что справа от меня стоят рядышком Том Блевинс и Тайрелл Бадд. Они были чуть больше заляпаны грязью, чем остальные, но больше ничем не отличались от них, кроме разве что того, что, как и Денглер, смотрели прямо на меня.