Чтение онлайн

— Бренвен, мне снова надо уехать. Я уезжаю послезавтра, и меня не будет три месяца.

Смысл этого заявления не дошел до нее сразу, поскольку она уже привыкла к его постоянным отъездам и приездам.

— О, ну что ж, ты, конечно, приедешь на Рождество.

— Нет, не приеду. — Он оперся на локоть и украдкой посмотрел на нее. — То, что я должен сделать, требует моего полного отсутствия в течение трех месяцев. Никаких разъездов взад-вперед.

— Джейсон! — Внезапно она поняла, что он сказал, и села на постели, подперев спину подушкой. — Ты раньше никогда не уезжал так надолго! И Рождество, его ведь надо проводить с семьей. Мы должны быть вместе!

— Извини, — мрачно сказал Джейсон.

Бренвен нахмурилась. Она не понимала, что происходит. Джейсон никогда, насколько она могла припомнить, не произносил этого слова раньше. Он никогда ни перед кем, включая и ее, не извинялся. Это был его принцип, как он сам однажды сформулировал: никогда не извиняйся, никогда не объясняй.

Какая-то часть Джейсона действительно просила прощения, и эта часть также хотела объяснить что-то. Он сам не понимал этого. Он взвешивал в уме, о чем и сколько можно было бы безболезненно ей рассказать.

— Бренвен, мне предстоит самая важная работа из всех, какие мне когда-либо приходилось выполнять. Я понимаю, что ты не знаешь многого о моей работе…

— Джейсон, — сухо сказала она, — это невероятное преуменьшение! Я не знаю ничего о твоей работе. И ты сказал мне, что я никогда ничего не узнаю!

— Но ты задумывалась над тем, чем я занимаюсь? — Соблазн рассказать ей больше, чем он мог себе позволить, был сильным, очень сильным.

— Конечно, задумывалась. Я уже давно решила, что ты, должно быть, работаешь на ФБР или ЦРУ, или что-нибудь в этом роде. — Она взяла висевший в ногах постели халат и надела его. У нее было такое ощущение, что этот разговор может затянуться.

— Ну, из этих трех возможностей ближе всего к истине та, что ты обозначила словами «что-то в этом роде». Я заключаю сделки для разных людей, Бренвен. Для людей, которые по тем или иным причинам не могут сделать это самостоятельно.

— Людей из Вашингтона. — Она ожидала, что Джейсон кивнет своей большой головой в подтверждение. Так и произошло. — Людей, которые находятся слишком высоко или на слишком заметных местах, чтобы делать кое-что самим, и поэтому они платят тебе за то, чтобы ты сделал это.

Джейсон снова кивнул, удивленный тем, что она самостоятельно додумалась до столь многого. Как обычно, он недооценил ее ум. Нужно немного приоткрыть карты, но очень осторожно.

— Когда я впервые приехал в Вашингтон много лет назад, я работал на одного человека, который занимал высокое положение в правительстве. Затем администрация сменилась, и он оказался среди тех, кто покинул Вашингтон. Он пристроил меня сюда, в Редмунд-колледж, и я продолжал работать на него, в его интересах. Постепенно круг расширился. Даже если держать в тайне то, чем занимаешься, некоторые люди все же слышат об этом, и затем они обращаются к тебе — тоже втайне.

— Действительно ли необходима вся эта таинственность?

Карие глаза Джейсона вспыхнули. Все нелегальное и запрещенное чрезвычайно волновало его. Именно это, в сочетании с его безжалостным манипулятивным умом, было ключом к его успеху.

— Ты можешь быть в этом уверена. Сейчас, Бренвен, в результате этой трехмесячной поездки у меня может появиться возможность вырваться из Вашингтона. Если я успешно выполню задание, которое мне дали, а я уверен в этом, моим кругом станет весь мир!

— Весь мир! — воскликнула Бренвен. Когда Джейсон смотрел на нее таким взглядом, как сейчас, и его лицо светилось необыкновенным харизматическим обаянием, она могла поверить в то, что весь мир действительно мог бы стать его игровой площадкой. — Но как? На кого ты будешь работать? На ООН?

— ООН? — Джейсон фыркнул. — ООН — это шутка, Бренвен. Кучка идеалистов, которые только и делают, что болтают и работают за жалованье, которое подтверждает, что разговоры ценятся дешево. — Он наклонился над ней, пожирая ее взглядом. — Ты ведь не думаешь на самом деле, что Организация Объединенных Наций принимает решения, влияющие на судьбы всего мира, правда?

Бренвен сделала глотательное движение, кивнула и лишь с большим усилием удержалась от того, чтобы отпрянуть от своего мужа. Его глаза горели, он был совсем не похож на себя… он выглядел почти безумным.

— Ты такая наивная. Ты, наверное, думаешь, что страной действительно правят президент и конгресс!

Бренвен снова кивнула. Джейсон запрокинул голову и расхохотался. Он сжимал и разжимал кулаки, как будто бы извлекал из воздуха ту личную власть, которой так хорошо пользовался. Бренвен чувствовала, как его сила парит вокруг него; у нее закружилась голова, и она почувствовала легкую тошноту.

Джейсон впал в экзальтированное состояние. Он забыл о том, что разговаривает с Бренвен.

— Я всегда знал, что правительства слишком глупы и неуклюжи, чтобы править миром. Подлинные правители должны находиться где-то за сценой, кукловоды, дергающие за нитки. Год за годом я продвигался все ближе и ближе к ним, становясь и сам более могущественным, и сейчас я познакомился с двумя из них, из кукловодов. Они не похожи на обычных людей, о нет. В Европе я познакомлюсь со всеми ними, я уверен в этом… — Глаза Джейсона горели, как два раскаленных уголька.

На этот раз Бренвен отпрянула от него. Она чувствовала опасность, ей хотелось развеять этот морок.

— Джейсон! — прошептала она.

Он не слышал ее, поглощенный собственными грандиозными мыслями, которые, как огромные мельничные жернова, вращались у него в голове. Его голос перешел в низкий недовольный рокот.

— Этот Джон Фитцджеральд Кеннеди был почти исключением — он был президентом, но обладал слишком большой личной властью и мог тем самым все испортить. Но мы убрали его…