Чтение онлайн

Рука его тем временем уже находилась у меня под подолом платья. Мужчина торопливо стягивал с меня нижнее бельё, не упуская возможности ласкать чувствительную кожу на внутренней стороне бёдер, пробираясь к самому сокровенному.

Всё так же опираясь на руки, я приподняла бёдра, помогая ему избавить меня от мешающих ласкам элементов одежды. Наконец, он отбросил их в сторону, и в следующий миг я почувствовала, как он закидывает мои ноги себе на плечи, задирая подол.

От одной мысли о том, что он собирается сделать, я стыдливо вспыхнула и рефлекторно попыталась свести ноги. Но Клён пробормотал что-то успокаивающее, продолжая ласкать мои бёдра руками, которые теперь казались невыносимо горячими.

Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись нежной плоти, слегка оттягивая её вверх и разводя в стороны. Затем последовало прикосновение его языка к лону, отчего по телу пробежала первая волна удовольствия. Пальцы сводило от желания прикоснуться сейчас к своему мужчине, но от его ласки глаза застила пелена и я едва удерживалась в прежнем положении. Казалось, что столешница начинает выскальзывать из-под ладоней, а может быть, это грозил перевернуться сам мир.

Не сдержав стона, я вдруг с ужасом запоздало поняла, что в дверь кто-то постучал. Клён же как будто и не слышал, продолжая ласки, доводящие меня до исступлённой сладкой дрожи во всём теле.

— Госпожа, у вас всё в порядке? — это была Ирис.

— Да, — голос подвёл меня и с губ сорвался только шёпот.

— Госпожа Шальтиса? — вновь окликнула меня женщина из-за двери.

— Вс-с-сё, хорошо! — выдохнула я и чуть тише, чтобы слышал только Клён: — Слишком хорошо… о, да.

Всё тело свела сладкая судорога пьянящая рассудок и, не выдержав, я откинулась на спину, сметая на пол, лежавшие на краю стола бумаги. Спину холодила гладкая поверхность стола, но это не вызывало неприятных ощущений, а только добавляло к ним контраста.

Поднявшись с колен, муж снова поцеловал мою грудь, но на этот раз, поднимаясь выше. Его пальцы продолжали ласкать лоно, медленно проникая внутрь. Ласка была такой томительной, что тело отзывалось дрожью на каждое движение. Так невыносимо приятно, что я полностью потеряла связь с реальностью и жаждала большего — ощутить его в себе, прижаться крепко…

Клён убрал свою руку и навис надо мной, целуя в губы и проникая в рот языком. Короткими толчками, его член проникал в меня всё глубже, пока не вошёл полностью. Он остановился, чтобы подхватить меня под спину и прижать к себе, удерживая на весу.

Пока он придерживал меня под бёдра, я крепче обняла ногами его талию и слегка выгнулась назад, вцепившись в его плечи, когда мужчина начал совершать ритмичные движения, насаживая на себя. Ощущение, что я парю усиливалось с каждым толчком, и вот, подавшись навстречу, я растворилась в экстазе, чувствуя как внутри, вместе с импульсами-вспышками разливается по телу нега.

Обессилено прильнув к мужу, я поймала своими губами его губы, а затем устроила голову у него на плече.

Клён осторожно опустил меня обратно на стол и покинул лоно. Из груди вырвался судорожный и полный сожаления вздох, но я расслабила ноги и отпустила мужа, позволив ему одеться. Я, тоже улучив момент, поправила на себе платье и застегнула крючки.

— Останемся без ужина, — явно провоцируя, сообщил мой искуситель. И голос его звучал настолько многообещающе, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Нам не впервой посещать кухню ночью, — хихикнула я, и зарделась от смущения, настолько хищным стало выражение глаз Клёна в этот момент. Он уже оделся, но я так подозревала, что сегодня это ненадолго.

Соскользнув со стола, я сделала шажок к нему навстречу и, обвив шею руками, прошептала:

— Люблю тебя.

— Трусишка, — ласково пожурил меня Клён.

— Почему это? — я слегка обиделась, потому что совсем не это ожидала услышать в ответ на своё признание.

— Ты решила сказать об этом вслух только сейчас, — ответил он, коснувшись моей щеки ладонью. — И я знаю о том, что ты ещё многого опасаешься…

Он замолчал, глядя на меня лукаво и пристально, будто вот в эту самую минуту все мои мысли были для него как на ладони.

— Но?.. — не выдержала я.

— Я развею все твои опасения связанные со мной, какие только остались. Ты моя, а потому бояться поздно, — проговорил он и тут же легонько, но весьма ощутимо шлёпнул по попе. Но не успела я возмутиться, как он пояснил свой поступок: — Ты до сих пор необутая и стоишь на холодном полу! Если простынешь, я за себя не ручаюсь — буду лечить так, как умею!

Я спрятала взгляд, старательно делая вид, что просто ищу туфли, а на деле мне вдруг очень сильно захотелось проверить, каким же способом он собрался меня лечить.

***

В гости к ведьме решили идти ближе к полудню. Напомнила об этом Ива, сообщившая, что в это время Магдаль всегда дома. Благо для того, чтобы посетить её, требовалось всего лишь спуститься в наш подвал.

Она нас ждала. Потайная дверь, ведущая в её лабораторию, уже была гостеприимно приоткрыта.

— Вот и явились, — хмыкнула хозяйка откуда-то с лестницы ведущей наверх. — А мы вас уже заждались. Поднимайтесь.

Мне это «мы» сразу не понравилось, и как оказалось не напрасно. Приняв приглашение и поднявшись в гостиную ведьмы, мы увидели того самого рабочего. Правда, вёл себе достаточно мирно — как раз занимался тем, что принёс поднос с чашками на пять персон и расставлял на столике.

Невысокий темноволосый мужчина вообще выглядел совершенно иначе, нежели вчера. Он был одет в тёмно-синий строгий костюм, чёрные волосы аккуратно зачесаны назад (они оказались почему-то очень длинными, что обычно считается прерогативой дворян) и заплетены в аккуратную косичку, в карих глазах спокойствие без намёка на прежнюю агрессию.

Однако если мы с Ивой просто застыли, рассматривая того, кого приютила ведьма, то Клён уже был готов выхватить свой меч и довести начатое вчера до конца. От глаз одержимого не укрылся этот момент, но он не испугался — выпрямился и, скрестив руки на груди, разглядывал нас.

— Клён… — послышалось предупреждающее от ведьмы и уже обращаясь ко всем нам пояснила: — Раэлн на нашей стороне.

Я ещё раз с сомнением окинула взглядом демона и заприметила то, чего не увидела в первый раз — краешек узора на коже, видневшегося в него из-под расстёгнутой на пару пуговиц рубашки и шнурок амулета скрывающего настоящую внешность.