Чтение онлайн

Эва выудила из пачки последнюю сигарету; она выглядела спокойной, казалось даже, что женщина испытывает облегчение.

– А когда вы поняли, что это я?

Он покачал головой.

– Я не понял. Я думал, что вас, возможно, было двое, и что вам заплатили за молчание. Я не понимал, что вам сделал Эйнарссон, – он по‑прежнему смотрел в окно. – Но теперь понимаю, – пробормотал он.

Лицо ее было ясным и спокойным, он еще никогда не видел его таким; несмотря на распухшую губу и раны на подбородке, она была красива.

– Вам не казалось, что я похожа на убийцу?

– Никто не похож на убийцу. Он снова сел.

– Я не собиралась убивать его. Взяла с собой нож, потому что боялась. Но в это никто не поверит.

– Придется вам дать нам шанс.

– Это была самооборона, – сказала она. – Он хотел меня убить, вы же знаете.

Он не ответил. Слова показались ей какими‑то странно знакомыми.

– А как он выглядел, тот мужчина, который тащил вас по лестнице в подвал?

– Он был темный, похож на иностранца. Немного худощавый, почти тощий, но говорил по‑норвежски.

– Похоже на Кордову. Эва вздрогнула:

– Что вы сказали?

– Его фамилия Кордова. Мужа Майи. Жан Лука Кордова. Ничего себе имечко, да?

Эва засмеялась, пряча лицо в ладони.

– Да, – всхлипывая, произнесла она. – Стоит выйти за него замуж только ради имени, не так ли? Она смахнула слезы и затянулась сигаретой.

– К Майе ходили разные мужчины. И полицейские тоже, вы это знали?

Сейер не смог удержаться от улыбки; она вышла кривоватой – улыбаться ему не хотелось.

– Ну что ж, мы такие же люди, как и все. Ни лучше, ни хуже. Только, пожалуйста, не говорите, кто.

– А вы можете видеть меня через дверь? – спросила она вдруг.

– Можем.

Она посмотрела на свои руки, повернула их ладонями кверху, принюхалась и принялась соскабливать острым ногтем остатки краски с пальцев.

Больше ей сказать было нечего. Теперь дело было за ним, она ждала, когда же он во всем разберется. Чтобы она могла наконец расслабиться, отдохнуть и делать только то, что ей скажут. Больше всего ей хотелось, чтобы получилось именно так.

Маркус Ларсгорд барахтался изо всех сил, но никак не мог вылезти из‑под пледа. Он лежал на диване. Если это кто‑то из знакомых, то они будут звонить долго. Потому что свои знают, что он старый и плохо ходит, что телефон у него в кабинете и что ему придется сначала проковылять через всю гостиную на распухших ногах. Если же звонит кто‑то незнакомый, то он не успеет взять трубку.

Маркусу Ларсгорду не так часто звонили незнакомые люди. Либо кто‑то продает что‑то по телефону, либо кто‑то номером ошибся. А так звонила только Эва. Ему удалось, наконец, сесть, телефон все еще звонил, значит, кто‑то из знакомых. Он со стоном поднялся и схватил палку. Заковылял по комнате, тепло благодаря судьбу за то, что кто‑то позвонил и помешал ему в разгар полуденного отдыха. Прохромал через гостиную, попытался прислонить палку к письменному столу – так, чтобы она не упала, – но она все равно упала. Немного удивившись, он услышал в трубке незнакомый голос. Адвокат. Звонит от Эвы Марии, так он сказал. Не мог бы он подъехать в полицейский участок? Взята под стражу?

Ларсгорд подтянул к себе стул – надо сесть. Наверное, это телефонный террорист, он читал о таких в газетах. Но звонивший производил впечатление человека образованного, голос был довольно приятный. Старик слушал, переспрашивал, пытаясь понять, что же имел в виду его собеседник, но так и не мог. Ну конечно, это какое‑то недоразумение, и все скоро выяснится. Но все равно: какой это ужас для бедной Эвы, жуткая история. Предварительное заключение? Ему надо как можно скорее выбраться из дома. Позвонить и вызвать такси.

– Нет, мы вышлем за вами машину, господин Ларсгорд, просто сидите и ждите.

Ларсгорд сидел за столом. Он забыл положить трубку на рычаг. Ему следовало бы одеться, прежде чем приедет машина, но он подумал, что это неважно, на самом деле неважно. Замерзнет он или нет. Они арестовали Эву и заперли ее. Может быть, ему лучше подыскать что‑то для нее, вдруг там холодно? Он попытался сориентироваться и вспомнить, где лежат вещи. У него убиралась помощница по хозяйству. Может быть, стоит захватить с собой бутылку красного вина? Но, наверное, это запрещено. А деньги? У него в стеклянной банке было много денег, казалось, им нет конца, как будто они странным образом размножались. И от этой идеи он отказался, решив, что в тюрьме наверняка нет никакого киоска, он однажды был там, в ту осень, когда украли его мопед, и не припоминал, чтобы там что‑то такое было. Кроме того, они сказали, что она в камере предварительного заключения, значит, ей не разрешают никуда выходить. Он хотел встать и снова пойти в гостиную, но не чувствовал ног. Казалось, они завяли. Такое с ним бывало и раньше, это пройдет, подумал он, ничего удивительного, после такого‑то потрясения! Придется посидеть еще немного. А может, позвонить Юстейну? Он снова попытался встать, но упал и внезапно почувствовал, что у него закружилась голова. Голова тоже кружилась довольно часто, это оттого, что у него склероз сосудов, кровь не поступает к сердцу, ведь он уже стар, так что ничего удивительного, можно сказать, нормально, особенно в такой ситуации. Но это было жутко некстати; к тому же головокружение не прекращалось. Ему показалось, что потолок опускается на него. Стены тоже приблизились, каждая со своей стороны, комната становилась все меньше и меньше, надвигалась темнота. Эва сидит в тюрьме по обвинению в убийстве, она призналась. Он сделал над собой усилие и попытался оттолкнуть кого‑то ногами. Последнее, что он почувствовал, была боль, когда его ноги стукнулись о пол.

Сейер смотрел в окно на автопарк. Ворота, закрывавшие вход в их заведение; ворота, через них, впрочем, несложно было проникнуть с улицы и либо испоганить, либо утащить что‑нибудь; машины; пучки сухой травы вдоль забора. Фру Бреннинген когда‑то посадила там петунию, но сорняки прочно вытеснили ее, отвоевав себе место под солнцем. На прополку ни у кого времени не было. В рапорте он прочитал, что задержанная Эва Магнус вообще не спала и что она отказалась от еды и питья. Ничего хорошего в этом не было. И еще ее ужасно мучило то, что они могли смотреть за ней в окошко в двери камеры и что свет горит всю ночь.

Он должен был пойти к ней, чтобы сообщить все, но ему страшно не хотелось этого делать, поэтому, когда в дверь постучали, он испытал огромное облегчение. Крохотная отсрочка. Карлсен просунул голову в кабинет.

– Ну и ночка у тебя выдалась, как мне рассказали!

Он плюхнулся на стул у стола и отодвинул кипу бумаг.

– У нас тут заявление о том, что человек пропал.

– Вот как? – с любопытством сказал Сейер. Новое дело – вот то, что ему нужно, дело, которое могло бы напомнить ему о том, что это просто работа, за которую он получает деньги, и о которой он может забыть после четырех часов, во всяком случае, если очень постарается.

– Я возьму все, что угодно, если только это не ребенок.

Карлсен вздохнул. Он тоже глянул на служебные машины за окном, словно хотел убедиться в том, что они на месте. Карлсен и Сейер напоминали двух старых ковбоев, которые уютно устроились за столиком в салуне, но все время проверяют, нет ли поблизости конокрадов.

– Кстати, ты уже сообщил Эве Магнус?

Он покачал головой.

– Делаю все, чтобы хоть как‑то отсрочить эту миссию.

– Но ведь все равно придется?