Чтение онлайн

– Возьми сумки. Пойдем.

Он взял сумки, и они пошли к дому. Оглянувшись, Глаша увидела, как Кульдюм на четвереньках ползет по тропинке прочь.

Ей так больно было ступать на ногу, что искры сыпались из глаз при каждом шаге. Но страшнее боли было для нее, что Лазарь может это заметить. В какую ярость он тогда впадет, что натворит, лучше было даже не думать.

Когда они вошли наконец в избу, Глаша заперла дверь так поспешно, что чуть руки не ободрала о замок. И засов задвинула собственноручно, не дав Лазарю это сделать.

– Ну что ты? – сказал он. – Не бойся, ему теперь не до нас. – И тут же ахнул: – Глаша! Это он тебя так?!

– Нет! – испуганно воскликнула она. – Я о снег поцарапалась!

Ей показалось, что Лазарь выбьет сейчас дверь ногой и исчезнет в темноте. Да и не показалось, наверное.

Глаша схватила его за руки и умоляюще проговорила:

– Пожалуйста, не ходи никуда! Я тебя очень прошу. Если тебя в тюрьму посадят, я умру в тот же день, так и знай!

Он скрипнул зубами и остановился. Жутким показался ей этот зубовный скрежет! Но все лучше того, что он хотел сделать.

– Пойдем, – сказал Лазарь. – Посмотрим, что с тобой.

Они вошли в комнату. Глаша старалась не хромать, но обмануть его ей не удалось.

Лазарь посадил ее на кровать, осторожно снял с нее сапог. Колено у нее распухло, по ноге текла кровь.

– Что ж ты меня остановила?! – простонал он, крутнув головой.

– Ну хватит, хватит. – Глаша поцеловала его в висок. – Сколько можно убиваться? И ничего тут страшного, обычный ушиб.

– Ушиб! Много ты знаешь!

– Знаю. Если бы перелом, то все больнее и больнее становилось бы. А у меня, наоборот, боль проходит.

– Значит, еще больнее было? – Он легко поймал ее на слове.

– Не было, – отрезала Глаша. – Дай мою сумку.

Он подал ей сумку, она поскорее достала зеркальце. Зрелище ей предстало впечатляющее! Не стоило удивляться, что он не мог успокоиться. Губы у нее распухли и сочились кровью, под глазом наливался синяк.

Лазарь чуть не плакал, глядя на нее.

– Чем промыть, а? – спрашивал он. – Чем, Глаша? Водой?

– Перекисью сейчас промою. Да ничего же страшного, честное слово! – уговаривала она. И, чтобы его отвлечь, сказала, улыбнувшись: – Я когда-то в Крыму ужасно мечтала, чтобы ты появился и меня защитил.

– Чего это ты про это мечтала? – насторожился он.

– Потому что меня один хам по лицу ударил. И я ничего не могла сделать, и тебя не было.

– Гла-аша!.. – Лицо у него исказилось. – Да что ж ты душу мне рвешь?

– Это сто лет назад было! – испугалась она.

Вот дура и зачем рассказала только?

– Я тебе купила джинсы и сапоги, – поспешно добавила она.

– Пропади они пропадом!

– И ничего не пропадом, – обиделась Глаша. – Они очень даже красивые. Можешь прямо сейчас примерить. Нет, лучше завтра, – спохватилась она. – Ночь уже, а тебе вставать чуть свет. То есть да, какой же свет? В общем, рано тебе вставать.

– Ты мне зубы не заговаривай, – сказал Лазарь. – Больше ты из дому вообще не выйдешь! Буду тебя выгуливать два раза в день, как кошку.

– Где ты видел, чтобы кошек выгуливали? – засмеялась она.

– Ну, как синичку. – Лазарь наконец улыбнулся. – Давай, синичка-кроха, будем тебя лечить. А про гада этого ты не думай. – Он снова нахмурился. – Не будет его здесь.

– Я не думаю, – поспешно закивала Глаша. И добавила с восхищением: – Ты так красиво дрался! Как будто танец танцевал.

– Да ну, танец! – засмеялся он. – В армии говорили: скобарь с колом страшнее танка. Вот и весь танец.

– Я даже знаю, про кого это говорили, – заметила Глаша. – А все-таки непонятно, как ты его так быстро ударял.

– Это не очень быстро, – возразил он. – Вот тренер, который мне навыки боя ставил, тот пять-шесть ударов в секунду мог наносить.

– Ну да! – не поверила Глаша.

– Точно. Это даже в карате невозможно. Там удары прямые, и в каждый надо всю энергию вкладывать, иначе противника не собьешь. Карате ведь японцы придумали, маленькие они, им иначе никак. А мы-то вон какие вымахали. – Он улыбнулся. Улыбка получилась немножко виноватая, будто бы он извинялся, что такой вымахал. – У нас и удары другие – с проносом, по кривой, и обеими руками сразу, и подряд. В каждый всю энергию не вкладываешь, задача другая. В каком-то смысле – да, танец. Очень старая техника боя, старинная. Ну, это на пальцах трудно объяснить. Но в драке помогает очень. Особенно если окружают.

– Ужас какой-то! – вздохнула Глаша. – И когда же ты этим занимался?

– Да лет пять назад, наверное.

– И зачем же тебе лет пять назад все это было нужно? – засмеялась она. – С кем ты драться собирался, Лазарь? С министром здравоохранения?

– Ну, мало ли… Такие вещи надо уметь. Видишь, пригодилось.

Этого ей было не понять. Что он считает важным, что неважным, что, он думает, должно ему пригодиться – загадка! Но не будь этой загадки, и жить бы не стоило, конечно.

Согрели воду в цинковом ведре. Промыли и перебинтовали колено. Морщась и фыркая, Глаша намазала губы йодом, а про синяк сказала, смеясь:

– Все будут думать, что меня муж побил!

– Думать могут что угодно, но глупостей говорить не надо, – мрачно сказал Лазарь.

В отличие от нее, он не находил во всем этом ничего смешного.

– Что ж ты упрямая такая! – воскликнул он в сердцах.

– Я не уеду, – быстро сказала она. – Ни на день от тебя не уеду.

И тут же вспомнила…

– Что? – Лазарь сразу заметил, как переменилось ее лицо. – Что случилось?

– Ничего не случилось. Только… Мне в Москву придется поехать.

– Надолго? – спросил он, помолчав. – Или…

– И не насовсем, и не надолго. Просто мне надо будет встретиться… С тем человеком, с которым я жила эти три года.

Молчание повисло в комнате. Оно было тяжелым, как горе. Глаша чувствовала это горе у Лазаря внутри – очень большое оно внутри у него было.

– Я сама себя обманывала, некого винить. А он не сделал мне ничего плохого. И это еще очень мало сказано, – проговорила она наконец. – Я уехала в его отсутствие. Это непорядочно и трусливо. Я сама должна все ему сказать. Если ты решишь, чтобы я после этого к тебе не возвращалась…