Чтение онлайн

— Типа чего?

— О, я не знаю, — стонет она. — Подарок или что-нибудь в этом роде. Что-нибудь, что нужно передать кому-то.

— Ах да, действительно, — говорю я, и тут до меня начинает кое-что доходить.

— Что? Что это было? — поспешно спрашивает она. Я выдерживаю паузу, а потом сообщаю с хихиканьем:

— Ну, разумеется, моя драгоценная персона, зайка.

— Черт тебя побери, Виктор! — кричит Марина. — Ты уверен? Подумай получше.

— В настоящий момент я не уверен, что способен на это.

— Виктор, прошу тебя, ты должен протрезветь.

— Сейчас я приду к тебе в каюту, — говорю я. — У тебя, похоже, стресс. Тебе надо сделать массаж. Позволь мне продемонстрировать тебе мой знаменитый антистрессовый…

— Мы встречаемся в «Club Lido» — немедленно.

— За-айка, а почему не в твоей каюте? — хнычу я разочарованно.

— Потому что там опасно, — говорит она. — Потому что мы должны встретиться там, где много людей.

— Но зайка…

Она вешает трубку. Тут мне не остается ничего другого, как посмотреть на телефон и пожать плечами, что я и делаю.

Я плещу в лицо холодной водой, но это не делает меня ни чуточки трезвее, поэтому я просто пытаюсь не шататься по пути в «Club Lido», который, оказывается, расположен совсем рядом с моей каютой, так что мне удается до него добраться, почти ни разу не отрубившись и не рухнув. Но народу в «Club Lido» почти нет, потому что вечеринка с караоке, о которой упоминали Уоллисы, переместилась из клуба в каюту мистера Кусобоси, как объяснил мне бармен, когда я сажусь за столик и, усилием воли удержавшись от того, чтобы заказать мартини, беру вместо этого легкое пиво и время от времени посматриваю в большое окно, выходящее на затянутую туманом палубу, и на маленький неглубокий бассейн, от которого поднимается пар, смешивающийся с туманом. Кто-то из членов команды раздраженно показывает на одинокую фигуру, стоящую у ограждения, вокруг которой клубами вьется туман, но по большей части за окном видна только неприступная стена из серого полупрозрачного гранита, которая скрывает эту фигуру. Я небрежно подписываю счет за пиво и выхожу наружу.

На палубе стоит тишина, нарушаемая только шумом, который производят дымовые машины, извергающие из себя клубы тумана, полученного с помощью сухого льда, причем у меня складывается впечатление, что корабль плывет гораздо медленнее, чем обычно. Марина стоит спиной ко мне, она одета в очень крутой просторный шерстяной жакет с капюшоном от Prada, и когда я трогаю ее за плечо, она инстинктивно напрягается, по-прежнему глядя в сторону, а мне холодно и мокро, причем я замечаю, что Марина выглядит еще выше, чем обычно, и я наклоняюсь, чтобы посмотреть, не на каблуках ли она, но, как ни странно, на ней сегодня кроссовки Nike необычно большого размера, но, впрочем, я же никогда до этого не видел ее ног, так какого черта я могу знать?

— Марина? — спрашиваю я. — Марина, это ты?

После некоторой паузы голова в капюшоне утвердительно кивает.

— Эй, с тобой все в порядке? — щурюсь я, пытаясь без особого успеха разогнать рукой дурно пахнущий искусственный туман. — Что за дела? Тебе что, Гейвин позвонил? Что стряслось?

— Ты не можешь ехать в Париж со мной, — шепчет она хриплым от долгого плача голосом. — Ты должен ехать в Лондон.

— Эй, зайка, с чего это вдруг такие перемены? — говорю я, хватая ее за плечо. — Эй, посмотри на меня!

Голова в капюшоне отрицательно мотает из стороны в сторону.

— Виктор, — говорит фигура, отстраняясь и по-прежнему стоя ко мне спиной, — ты пьян.

— Откуда ты можешь это знать, если даже на меня не смотришь? — возражаю я.

— От тебя пахнет, — говорит все тот же хриплый голос.

— Послушай, зайка, пододвинься ко мне поближе, — шепчу я, наклоняясь. — Я хочу поехать в Париж с тобой.

— Виктор, ты пьян, — протестует голос и отодвигается от меня.

— Это для меня еще не повод, — говорю я. — Могла бы придумать что-нибудь и поумнее.

После этих слов я непроизвольно рыгаю так громко, что приходится извиниться. Я все время пытаюсь повернуть ее лицом ко мне, но она постоянно отодвигается, все плотнее и плотнее укутываясь в свой капюшон.

— Уходи, — говорит она, кашляет, затем бормочет что-то еще.

— Я никуда не уйду, — говорю я.

— Виктор, пожалуйста…

— Ты хотела поговорить со мной, — напоминаю я. — Я здесь. Я готов. Я настроен на взаимопонимание.

— Я всего лишь хотела сказать тебе, чтобы ты не ездил в Париж…

— Послушай, зайка, прошу тебя, посмотри на меня, — говорю я. — Пойдем в бар, я угощу тебя кофе. Хочешь горячий капуччино, а?

По-прежнему глядя в сторону, она хватает меня за руку и шепчет что-то насчет своей каюты.

— Что? Что ты сказала, зайка? — шепчу я, наклоняясь к ней, внезапно чувствуя тошноту от выпитого шампанского, предвкушения секса и ароматов, исходящих от шерстяного жакета.

— Пойдем в твою каюту, — выдыхает она сиплым и низким голосом.

— Зайка, — начинаю я, — ты не представляешь себе… По-прежнему держа меня за руку, она отворачивается и идет, прокладывая путь в тумане; мне трудно поспевать за ее широкими, размашистыми шагами, и я бормочу: «Зайка, зайка — помедленнее!», — но тем не менее позволяю ей тянуть меня по направлению к моей каюте.

Достигнув двери, запыхавшись и непрестанно хихикая, я достаю ключ из кармана и тут же его роняю («У меня от тебя напрочь башню сносит, зайка!»), затем я наклоняюсь, шарю в поисках ключа, но она хватает его первой, а я пытаюсь вырвать его у нее из рук, но когда я встаю, глотая ртом воздух, она уже открывает дверь и заходит в комнату, затаскивая меня следом за собой и выключая свет, так и не поворачиваясь ко мне лицом. Я падаю на кровать и, когда моя гостья проходит мимо, хватаю ее за ногу.

— Я вернусь через минутку, — говорит она из ванной перед тем как закрыть дверь.

Ворча, я сажусь на кровати, стягиваю с себя туфли, швыряю их на пол прямо рядом с кроватью, а затем пытаюсь дотянуться до выключателей, чтобы зажечь хоть какой-нибудь свет, но у меня это не получается, и внезапно до меня доходит, что я слишком вымотан и слишком пьян для того, чтобы заниматься чем-либо прямо сейчас.

— Послушай, зайка, — взываю я. — Может, не будем гасить свет?

Я снова падаю на кровать.