Чтение онлайн

Джасперс отряхнул руки и вздохнул. Кровь билась в висках.

Позади него фанфары огласили ночь. Преподобный поднялся из-за укрытия каменной опоры и возвратился в темноте к шатру для особо важных гостей. Он проскользнул внутрь, отогнув полог, и придержал его для аристократа, решившего сходить в уборную. В огромной палатке плавал дым и разило пролитым вином. Джасперс сел на свое место рядом с Солсбери.

— Хорошо отлили? — спросил герцог, делая глоток вина.

— Вполне удовлетворительно, спасибо, — ответил преподобный.

Он смотрел, как трясутся руки толстяка, держащие кубок, и знал, как страстно желал Солсбери, чтобы Сли или де ла Вега остался с ним, но их присутствие было необходимо в Королевском павильоне.

Джасперс наклонился, взял кувшин со стола и наполнил бокал герцога.

— Я знаю, что не нравлюсь вам, Хокрэйк, но постарайтесь так не нервничать, иначе мы все окажемся покойниками.

Солсбери кивнул и взглянул на священника. В первый раз за все время знакомства они посмотрели друг другу в глаза.

— Вы пугаете меня, сэр, — признался герцог. — Скажу прямо. Мы в этом деле все заодно и все такое, но вы меня пугаете.

— А я и должен, — ответил Джасперс. — Я же самый опасный человек в Союзе, — засмеялся он, а потом сменил тон, чтобы успокоить собеседника. — Расслабьтесь. Как вы сами сказали, мы в этом деле заодно, и нам придется доверять друг другу, если это послужит на пользу дела. — Он поднял бокал и громко воскликнул: — За здравие ее величества!

Солсбери чокнулся дрожащим кубком с Джасперсом, а аристократы вокруг подхватили тост.

— Как там ваша маленькая игрушка? — тихо спросил герцог.

— Закрыла все двери во дворце, — ответил Джасперс. — Наши главные игроки заперты в ловушке на главной сцене. Еще несколько минут, и мы станем свидетелями кульминации нашего замысла.

Де Квинси снова подергал дверь.

— Ее можно выломать, — предложил Гольбейн.

— Можно, если хочешь сломать себе плечо, — сказала ему матушка Гранди. — Эти двери не заперты, они закрыты. Гоэтейей.

— И что это значит? — спросил доктор, прекрасно понимая, что это значит.

— Это значит, Невилл, что мы в ловушке, — констатировала старуха.

На покрытой коврами дорожке рядом с Королевским павильоном лорд Сли поздоровался с очередной группой сановников, а потом подошел к кардиналу Вулли, который стоял у ступенек, ведущих под большой тент, и с удовольствием разглядывал крышу шатра, расписанную летними облаками.

— Ваша светлость, — сказал Сли.

— Милорд.

Лорд передал Вулли запечатанный свиток, пояснив:

— Благодарственная речь. Канцлер попросил меня передать ее вам.

Кардинал кивнул и спрятал сверток во внутреннем кармане камзола.

— Прекрасная ночь. Королевский павильон выглядит просто великолепно. Этот золотой оттенок так пойдет цвету волос ее величества! Вы хорошо справились с работой, если не возражаете против моей похвалы, — улыбнулся лорд Сли.

— Спасибо, — ответил Вулли. — Надеюсь, церемония пройдет без происшествий.

Сли опять улыбнулся.

— Не сомневаюсь, — сказал он и ушел.

Ему понадобилось пройти десять ярдов и нырнуть под навес актерского шатра, где его ждал де Тонгфор.

— Все в порядке, мой господин.

— Катон получил стрелу?

— Так точно, и преподобный уже на месте. Вы передали сверток этому дураку-кардиналу?

— Тише, идиот! — зашипел Сли. — Да, передал. Теперь жди и будь наготове. С Катоном вопрос решен?

— Я дал ему освященную стрелу. Он ничего не подозревает. Сказал ему, что она прямо из колчана королевы и та оценит, если ее используют во время представления. Он взял ее с большой радостью, — сказал де Тонгфор.

— А яд?

— Аккуратно нанес на острие.

Сли взял полупустую бутылочку с ядом у помощника и спрятал ее под плащом.

— А где де ла Вега? Ты его не видел?

Де Тонгфор кивнул и ответил:

— Он встретил слугу, который разыскивал Вулли, а потому отправился во дворец.

Сли взглянул на мрачный, маячащий во тьме Ричмонд.

— Я… — начал он, но тут грянули фанфары.

— А вот и ее величество, — сказал де Тонгфор.

Кавалькада выплыла из дворца, подобно пылающей реке. Пажи, трубачи, гобоисты, носильщики опахал, отряд солдат в сверкающих доспехах, знаменосцы, высоко несущие английского льва, испанские мечи, королевский герб с фениксом и пеликаном, сложную эмблему Союза и практически каждый второстепенный флаг Содружества. Посредине всего этого триумфального шествия находилась сама королева, ослепительная и прекрасная.

На сады пала тишина, прерываемая только криком фанфар. Река текла, ярко сверкая, в павильон, и три тысячи людей склонились как один.

Заняв свое место, Глориана заговорила.

Из шатра музыкантов Седарн не видел и не слышал ее величество. Он ждал. Маэстро Куперин взял палочку и объявил:

— Королевский Залют, s'il vous plait! [42]

«Вот то-то и оно», — подумал Луи Седарн.

Дворцовая крипта пахла сыростью и дождевой водой. Агнью где-то разыскал лампу и зажег ее.

— Откуда ты узнал о тайном ходе? — спросил Аптил Дрю Блюэтта, его голос эхом отразился от каменного свода.

— Старые времена, старые дела, — ответил тот, ведя их по коридору, с потолка которого капала вода. — Шпионы всегда попадали во дворец для тайных аудиенций нетривиальными способами. Я не в первый раз бегаю по этим крысиным норам.

— Дверь сюда впечатляет, — поделился Агнью. — Она настолько сливается со стеной, что снаружи ее совсем не видно.