Чтение онлайн

— Без глупостей! — предупредил его доктор.

— Я — Гольбейн! Ганс Гольбейн! Всего лишь художник! У меня и разрешение есть… Смотрите! — Он показал де Квинси официальный медальон.

— О! — произнес де Квинси, рассматривая разрешение при свете лампы, которую матушка Гранди услужливо подняла повыше. — Похоже, все в порядке, — кивнул доктор, морщась.

— Я зарисовывал общий вид панорамы, прежде чем спуститься вниз и сделать парочку портретов. Надеюсь, вы не против?

— Нет-нет, — заверил его де Квинси.

— А что вы скажете об этом? — спросил Гольбейн, вставая и разворачивая перед ними холст. — Я как раз занимался лессировкой, когда вы прыгнули на меня.

— Неужели? Очень мило.

— Да, так и есть, — поддакнула матушка Гранди. — Очень мило.

— А вы… э-э-э… ничего подозрительного сегодня вечером не замечали? — спросил де Квинси, помогая художнику поставить мольберт на место.

— Что, например? — улыбнулся Гольбейн и махнул в сторону открытого окна на озаренную огнями сцену. — Что-то конкретно?

— Вы видели преподобного Джасперса из Церковной Гильдии? — спросила матушка Гранди.

Художник нахмурился.

— Сегодня я видел здесь каждого, кто является хоть кем-нибудь, — ответил он, собирая лоб в гармошку от раздумий. — Джасперс… Джасперс… Молодой такой, пухлые губы?

— Это он, — сказала матушка Гранди.

Гольбейн полез в рюкзак и достал толстый этюдник.

— Так, давайте посмотрим, — сказал он, перелистывая страницы. — Тут у нас лорд Горс, неплохо получился, если мне будет позволено выразиться. Ричард из Брукшотта. Нос мне удался, не думаете?

Де Квинси нетерпеливо кивнул, глядя на мелькающие карандашные зарисовки.

— Леди Мэри Ластермэн. Какая грудь, а?

— Прекрасная, — сказал доктор, желая, чтобы художник перелистнул дальше.

— Я бы многое отдал, чтобы нарисовать ее обнаженной, — тихо хихикнул Гольбейн.

— А вы остыть не хотите? — встряла матушка Гранди.

Де Квинси толкнул ее локтем.

— А вот и он. Джасперс. Ведь это он?

— Да! — воскликнул доктор, выхватывая из его рук этюдник.

— Я зарисовал его совсем недавно, буквально перед тем, как поднялся сюда. Он разговаривал вот с этими господами. Живая сценка получилась, не правда ли?

Де Квинси поднес рисунок ближе к свету:

— Лорд Сли… Регент де ла Вега… Герцог Солсбери.

— А у вашего гнусного преподобного неплохая компания, мистер де Квинси.

Тот кивнул и тяжело вздохнул.

— Они беседовали в стороне от всех за кухонным шатром, — объяснил Гольбейн. — Я их увидел и подумал, что неплохо бы сделать быстрый набросок. Понимаете, настоящий художник фиксирует неожиданные моменты, интимные детали. Любой может нарисовать вдохновляющие картинки позирующих членов двора, наблюдающих за фейерверком. Я же думаю, что подлинный дух события заключается именно вот в таких неформальных моментах.

Как ни схематичен был набросок Ганса Гольбейна, детали он ухватил сполна. Четыре совершенно непохожих друг на друга человека съежились около палатки, прячась в тенях. Говорил Сли, остальные слушали. У де Квинси неприятно заныло в желудке.

— Явно видимое волнение… Осторожность… Это же не художественное преувеличение, а? — спросил он.

Гольбейн, похоже, оскорбился.

— Разумеется, нет. Разумеется, нет, — ответил де Квинси сам себе, поспешно кивая.

Матушка Гранди наклонилась над этюдом и указала на какой-то предмет, висящий на шее священника:

— А это что?

— Мешочки. Три штуки. Маленькие, затягивающиеся шнурком, — объяснил художник. — У меня было мало времени, поэтому я не мог зарисовать их подробно. А что, это так важно?

Де Квинси посмотрел на старуху и тоже спросил:

— Это так важно?

— Колдун… любитель гоэтейи… он будет хранить талисманы именно в таких мешочках.

— Но так можно, например, и деньги хранить, — предположил доктор.

— Сразу в трех? Нет. Он не захочет, чтобы они касались его кожи, но держать их надо поближе к сердцу. Биение сердечной мышцы поддерживает в них магическую силу, — объяснила матушка Гранди.

— О боже мой! — произнес де Квинси, тяжело садясь на стул художника.

— Скажу прямо, все это звучит крайне увлекательно… — засверкал глазами Гольбейн, — увлекательнее рисования за любые деньги. Я могу вам как-нибудь помочь?

— Такая степень увлекательности придется вам не слишком-то по душе, — сказал ему де Квинси и перевел взгляд на матушку Гранди. В свете лампы она казалась настоящим скелетом. — Мы должны рассказать об этом Галлу.

— Нам нужно продолжать поиски. Нет времени возвращаться.

Де Квинси встал со словами:

— Мастер Гольбейн, как вы посмотрите на то, чтобы исполнить долг государственной важности? Поспешите в вестибюль Северного Коридора для Процессий и покажите этот рисунок лорду Галлу. Скажите, что вас послали мы.

— Будет сделано! — с готовностью откликнулся художник и тут же побежал по коридору в указанном направлении.

Де Квинси взглянул на старую леди и сильно встревожился, увидев, что она покачивается, прижав руку ко лбу.

— Матушка Гранди?

— Прошу прощения. Со мной только что как будто тепловой удар случился. А запах, ты его чувствуешь?

Де Квинси принюхался. Он ощутил холодную мокрую темноту, запах горящего дерева и готовящейся еды, которую жарили, похоже, на патоке.

— Началось, — сказала матушка Гранди. — Дьявол приступил к делу.

— Послушайте, — объявил Гольбейн, возвращаясь из мрака, — все двери заперты.

Первая иконка рассыпалась в пыль в его пальцах.