Герои
Шрифт:
Когда восстановилось дыхание, Финри почувствовала боль. Кожа под волосами горела, глухо шумело в голове, при повороте шеи стреляло между лопатками. Хотя она, бесспорно, была в несравненно лучшем положении, чем те, кого заперли в западне гостиницы.
Неизвестно, добрался до безопасного места Хардрик или его настигли в поле и бесполезное послание он так и не доставил. Перед глазами стоял балагур-майор, с бесконечно удивленным видом ковыляющий с разбитой в кровь головой. Мид, держащийся за рану на шее, из которой с журчанием хлещет кровь. Все они мертвы. Все.
Она судорожно вздохнула и прогнала эту мысль. Проку от нее не больше, чем канатоходцу от предательской мысли про землю. «Надо смотреть вперед, – учил ее отец, забирая очередную фишку при игре в квадраты. – Сосредоточивайся на том, что ты можешь изменить».
Ализ с той самой минуты, как захлопнулась дверь, не переставала бурно рыдать. Финри ужас как хотелось влепить ей пощечину, жаль, руки связаны. Неужели непонятно, что рыдания не помогут отсюда выбраться. Хотя толковых мыслей насчет этого тоже не приходило.
– Тихо ты, тихо, – сердитым шепотом увещевала Финри. – Прошу тебя, тише. Ты мешаешь мне думать. Ну пожалуйста.
Рыдания перешли в хныканье, что едва ли не хуже.
– Они нас убьют? – не то спрашивала, не то утверждала сквозь хлюпанье Ализ. – Замучат?
– Нет. Иначе они бы это уже сделали.
– Тогда что с нами сделают?
Вопрос вклинился меж ними бездонной пропастью, заполняло которую лишь нестройное дыхание. Финри, скрипя зубами от боли в шее и спине, удалось принять сидячее положение.
– Мы должны думать, понимаешь? Смотреть вперед. Пытаться бежать.
– Как? – промямлила Ализ.
– Как сумеем! Надо пытаться. У тебя руки свободны?
– Нет.
Финри, покряхтывая от натуги, поползла, извиваясь, по полу; платье скользило по влажной земле. Наконец она прижалась спиной к стене и стала пробираться вдоль нее, ощупывая пальцами влажную каменную кладку.
– Ты здесь? – боязливо вскрикнула Ализ.
– Ну а где, по-твоему?
– А что ты делаешь?
– Пытаюсь освободить руки.
Платье возле талии за что-то зацепилось, да так, что порвалась ткань. Финри, елозя лопатками по стене, подобралась к тому месту, перебирая пальцами по лоскуту. Заржавелая скоба. Финри взялась соскребать похожую на окалину ржавчину большим и указательным пальцами. Под ней, даря внезапную надежду, обнаружилась зазубренная поверхность. Финри, как могла, развела запястья, стараясь угодить на нее стягивающими руки путами.
– Ну освободишь ты руки, – пронзительным голосом допытывалась Ализ, – дальше что?
– Твои освобожу, – сдавленно произнесла занятая делом Финри. – А потом ноги.
– И что? А дверь? Там же, наверно, часовые? Где мы? Что нам делать, если…
– Не знаю! – Финри понизила голос. – Не знаю пока. Победа дается не сразу.
Она усердно пилила веревку о скобу.
– По-бе-да да-ет… А!
Финри упала набок, ощутив, как на руке оставил жгучий след металл.
– Что?!
– Порезалась. Ничего, не волнуйся.
– Что значит «не волнуйся»! В плену у северян, и не волноваться! Да какое там северян – у дикарей! Ты разве не видела…
– Я в смысле, о порезе не волнуйся. Да, все я видела.
Необходимо сосредоточиться на том, что можно изменить. Свободные от пут руки – ради этого стоит побороться. Согнутые в коленях ноги ныли от напряжения, пальцы скользили от крови, лицо – особенно под повязкой – чесалось от пота. С каждым движением плеч нарастал гул в голове, жжение в шее. Веревки ерзали по полоске заржавленного металла – туда-сюда, туда-сюда. Финри в отчаянии причитала:
– Да-чтоб-вас-да-драть-вас-да-чтоб… А!
Все, лопнули путы! Первым делом она сдернула с глаз и отбросила повязку. Впрочем, на зрение это особо не повлияло. Щели света вокруг двери, между досками. Стены лоснятся сыростью, по полу разбросаны клочья грязной соломы. В нескольких шагах на коленях поникла Ализ – платье в грязи, связанные руки уныло висят спереди.
Поскольку лодыжки все еще связаны, Финри подскочила к ней вприпрыжку и встала на колени. Первым делом она стянула с Ализ повязку и взяла ее руки в свои. Заговорила медленно, глядя прямо в опухшие красноватые глаза:
– Мы сбежим. Мы должны. У нас получится. Вот увидишь.
Ализ кивнула, на губах обозначилась робкая, с проблеском надежды улыбка. Финри деловито глянула на ее запястья, вцепилась сломанными ногтями в узлы, зажав от усердия зубами кончик языка. Затекшие пальцы распутывали веревки…
– Откуда он знает, что они у меня?
Финри сковал холод. Точнее, мороз. Вопрос на языке северян и тяжелые шаги, все ближе. Чувствовалось, как рядом в полутьме тоже застыла, затаив дыхание, Ализ.
– Очевидно, у него свои способы.
– Пускай его способы канут в черноте темного мира, мне до них нет дела.
Голос великана – мягкий, тягучий, но определенно с призвуком гнева.
– Женщины принадлежат мне.
– Он хочет всего одну.
Второй голос звучал так, будто в горло насыпали песка, эдаким скрежещущим шепотом.
– И которую?
– Ту, что с коричневыми волосами.
В ответ сердито фыркнули.
– Нет. Я замыслил, что она принесет мне детей.
Глаза у Финри невольно округлились, дыхание перехватило. Это что, речь идет о… ней? Закусив губу, она взялась за путы Ализ с удвоенной силой.