Чтение онлайн

– Именем, и еще мертвячьим смехом.

– Колла! Гони обратно и скажи Союзу, что огороды свободны.

– Есть.

Парень трусцой припустил меж деревьев.

– Как там впереди?

Ищейка неслышно перемахнул через валежины и вкрадчиво скользнул к линии деревьев. Он всегда осмотрителен, всегда заботится о людских жизнях. Щадит людей с обеих сторон. Редкое качество для боевого вождя, из тех, что заслуживает уважения, поскольку все главные песни по большей части воспевают пущенные кишки и иже с ними. Красная Шляпа с Ищейкой сидели на корточках среди поросли, в густой тени. Сколько они вдвоем просидели в этой позе по подлескам и укромным уголкам то в одном сыром углу Севера, то в другом? Недели, а то и больше.

– Красотой не назвать, правда?

– Красотой никак, – согласился Красная Шляпа.

Ищейка подобрался ближе к краю посадки и снова опустился на корточки.

– И отсюда вид не лучше.

– Хотя мы на это в общем-то и не рассчитывали.

– На самом деле нет. Просто человеку нужна надежда.

Рельеф особыми преимуществами не радовал. Еще пара-тройка плодовых деревьев, чахлых кустов, а дальше голый склон, круто идущий вверх. Некоторые беглецы все еще цеплялись за траву под лучами взошедшего солнца, высветившего какие-то земляные работы неподалеку. Дальше шла полуразрушенная стена, что опоясывала Деток, а выше находились сами Детки.

– А там, сомнения нет, дышать тесно от ребят Железноголового, – пробормотал Ищейка, озвучивая мысли Красной Шляпы.

– Ага. А Железноголовый – выродок упрямый. Всегда сложно вывести, стоит ему угнездиться.

– Как триппер, – рассудил Ищейка.

– И такой же приятный.

– Думаю, Союзу понадобится немало мертвых героев, чтобы туда забраться.

– И живых, пожалуй, тоже.

– Эйе.

– Эйе.

Красная Шляпа сделал руку козырьком, запоздало поняв, что лицо у него заляпано кровью. Ему показалось, что на укреплениях под Детками он различает крупного человека, что стоит и громогласно поносит отступивших беглецов. Слов в этом реве было не разобрать, но тон говорил сам за себя.

– Что-то он не очень доволен, – осклабился Ищейка.

– Не-а, – согласился Красная Шляпа.

Как говаривала его старуха-мать: нет музыки слаще, чем отчаянье врага.

– Ах вы в сраку долбаные мерзавцы! – бушевал Ириг.

Он пнул в задницу последнего дезертира, полузадохнувшегося от подъема, тот упал и врюхался мордой прямо в дерьмо на краю рва. Можно сказать, легко отделался. Хорошо, что получил от Ирига башмаком, а не топором.

– Сволота долбаная, срань! – вторил ему более высоким голосом Жига, снова пиная труса в зад, едва тот попытался встать.

– Парни Железноголового не бегут! – прорычал Ириг и пнул труса в бок, отчего тот опрокинулся на спину.

– Парни Железноглового никогда не бегут! – И Жига въехал гаду по орехам, отчего тот заверещал.

– Так ведь там внизу Девять Смертей! – выкрикнул кто-то с лицом бледным как полотно, глазами широкими, как дырки в сральне, а сам съежившийся, как мямля.

Имя Девятипалого вызвало взволнованный рокот, прокатившийся по всем, кто дожидался за рвом.

– Девять Смертей! Девять Смертей? Девять Смертей. Де…

– Да драл я ваших Девять Смертей! – рявкнул Ириг.

– Эйе, – прошипел Жига. – Др-рать его. В самую дырку!

– Да ты его хоть видал?

– Ну… Видать не видал, в смысле я сам нет, но…

– Если он только не сдох, а он всяко сдох, и в нем есть кость, а ее в нем нет, то пусть он влезает сюда, – Ириг подался к мямле и щекотнул его под подбородком острым выступом на конце топора, – и поимеет дело со мной.

– Эйе! – Жига возликовал так, что вздулись жилы на лбу. – Пускай, если не трусит, поднимется сюда и поимеет дело… да, с ним! С Иригом! Точно! Да Железноголовый всех вас, сволочей, за бегство перевешает! Как повесил Приседуху и выпустил ему кишки за измену, точно так же поступит и с вами, язви вас всех! Обязательно это сделает, а уж мы…

– Заткнись, ты мне мешаешь, – оборвал его Ириг.

– Извини, воитель.

– Хотите имен? Вон там, на Детках, у нас Кейрм Железноголовый. А за спиной у него, на Героях, Щелкун Жужело, и Хлад, и сам, черт возьми, Черный Доу, если на то пошло…

– Хорошо им там, наверху, – промямлил кто-то.

– Кто это сказал?! – провизжал Жига. – Нет, кто, драть его с перцем, сказал…

– Так вот.

Ириг поднял топор и взялся им покачивать, поскольку не раз убеждался, что покачивание топора добавляет остроты подчас даже самым тупым доводам.

– Если кто-то нынче будет стоять насмерть и делать что положено, то ему всегда найдется место у огня и в песне. Тот же, кто отступит, – Ириг плюнул на скорчившегося труса у себя в ногах, – то я даже не буду отвлекать для суда над ним Железноголового, а сам, лично, предам мразь этому вот топору. И дело с концом.

– С концом! – тявкнул Жига.

– Воитель, – кто-то потянул Ирига за рукав.

– Ты не видишь, что я… – прорычал, оборачиваясь, Ириг и застыл. – От черт.

– Хрен бы с ним, с Девятью Смертями. Союз вон прет.

– Господин полковник, вам бы следовало спешиться.

Винклер ответил улыбкой. Даже она далась непросто.

– Решительно не могу.

– В самом деле, господин полковник, сейчас не время для героизма.

– Тогда, – Винклер глянул на густые шеренги людей, выходящие из-под плодовых деревьев, – когда же, по-вашему, время?

– Господин…

– Моя чертова нога просто не справится.

Винклер поморщился, коснувшись бедра. Ощущать на нем руку, и то было мучением.

– Болит, господин?

– Да, сержант. Не то слово.

Винклер не был хирургом, однако за двадцать лет службы хорошо усвоил, что значит вонь повязок и буро-лиловая сыпь вокруг раны. Честно сказать, он был удивлен, что вообще проснулся этим утром.

– Быть может, вам следует ретироваться и показаться хирургу…

– У меня ощущение, что у хирургов сегодня и без меня будет дел по горло. Так что нет, сержант, спасибо, но я уж как-нибудь.

Винклер повернул лошадь, опасаясь, как бы тревога подчиненного не поколебала в нем отвагу. Храбрость нынче была ему нужна целиком, в полном объеме.