Герцогиня
Шрифт:
Герцогство Кэссиди, замок Кэссиди
– Серьезно, папа? Моя тетя решила устроить смотр возможных женихов на моем дне рождении?
Красивая юная девушка вопросительно уставилась на своего отца, сидевшего в кресле.
– Анабелла, тебе совсем скоро пятнадцать, - вздохнул Дэвид.
– Ты сможешь посмотреть на молодых людей, выбрать подходящую компанию, ведь замуж сразу выходить необязательно и даже совсем нежелательно! Они за тобой поухаживают, ты присмотришься к ним... Но ты обязана выйти замуж до шестнадцати.
– Что за странные правила! Может, я совсем не хочу выходить замуж?
– Глупости! Конечно же ты выйдешь замуж! Тебя ведь никто не торопит. К тому же, моя сестра великодушно предоставила тебе выбор, а это вообще нехарактерно для наших семей.
Девушка прищурила глаза. Ей все казалось, что что-то не так. Отец слишком торопится. Она знала, что ее отцу нездоровится, но вот о степени его болезни, сколько бы она не старалась выяснить, точные сведения ей не давали. Из чего она делала вывод, что с отцом совсем не все в порядке, как обычно тот утверждал. Не зря же он заговорил об этом дурацком замужестве и о женихах... Конечно же, она, Анабелла, как и все девушки, думала о замужестве, но ей все еще хотелось флиртовать, заигрывать, наслаждаться властью над молодым человеком. Ведь она - герцогиня третьего по значимости герцогства, единственная наследница такого огромного состояния! Еще бы все эти молодые люди не были с ней милы! Вот только она знала истинную причину их такого поведения. Все они восхищались не ею, а ее землями и деньгами. Поэтому никто из них больше позволения поцеловать в щеку не получал. Она мечтала о любви, хотя понимала в ее маленькую вероятность. Но ведь мечтать не запрещено, верно?
Ее размышления прервал натужный кашель Дэвида.
– Папа? Что с тобой?
– она кинулась к отцу, не зная, чем ему помочь.
– Ничего особенного, дорогая, - сумел выдавить улыбку Дэвид, откашлявшись.
– Ну уж нет. Либо ты мне сейчас рассказываешь, либо... либо я начну спрашивать у всех подряд, и все будут ужасно удивляться о моей неосведомленности о состоянии собственного отца!
– Анабель, присядь, пожалуйста.
Она села рядом, встревоженно глядя на отца.
– Я болен, Анабель, и моя болезнь очень серьезна и смертельна.
Девушка ахнула. "Нет! Не может быть!" - билась в ее голове единственная мысль.
– Смертельна? Но.. Как же так...
– Пожалуйста, выслушай меня, - поднял руку Дэвид.
– Да, я болен. У меня еще есть немного времени, но не так уж его и много. Все мое состояние и земли унаследуешь ты. Ты выйдешь замуж с большим приданым, хотя большАя часть земель все же останется в твоем распоряжении. Ты у меня достаточно умная и самостоятельная, чтобы принять на себя управление герцогством, пока не выйдешь замуж. Я доверяю тебе, и я научу тебя тому, что знаю сам. Как наверное ты уже поняла, я начал обучать тебя, но только слегка, стараясь не вызвать у тебя подозрений. Теперь же ты знаешь. Значит, я более основательно займусь твоей подготовкой. Я уверен в тебе, ты станешь хорошей герцогиней. Прямо как твоя мать... была...
Он замолк, когда память о его покойной жене внезапно нахлынула на него.
– Теперь иди. И не расстраивайся, ведь уже завтра у тебя день рождения! Да... Хороший же я подарок преподнес тебе...
– Папа, - позвала Анабелла.
– Да, дорогая?
– Мне не нужно подарков. И... Я люблю тебя, папочка.
Она осторожно обняла его и поцеловала в щеку.
– Я тоже тебя очень люблю, милая, - Дэвид прижал дочь к себе.
– А теперь иди и постарайся не выглядеть завтра расстроенной.
– Хорошо, папа.
Анабелла тихонько вышла. Не пройдя не нескольких метров, она бессильно опустилась на скамеечку.
"Ну почему? Почему все так случается? Сначала я потеряла маму, теперь уже и папу... Папа прав, я должна быть сильной завтра. Ведь завтра мне будет целых пятнадцать!"
Она поднялась, и в ее глазах светилась решимость. Затем Белла направилась в залы и комнаты, в последний раз проверяя их готовность к предстоящему празднику. Прибывала королева со свитой из пятнадцати девушек на выданье, правда статусом пониже Анабеллы; еще приезжала семья Эддингтон в полном составе; далее следовали около пятнадцати-двадцати молодых людей, большинство из которых было приглашено королевой; ну и еще некоторые друзья их семьи уже более старших возрастов.
"И какой же все-таки у нас большой замок!" в который раз восхитилась своим домом Белла, наконец, заходя в свою комнату. Она взглянула на портрет матери, висящий на стене.
– Как жаль, что ты так и не увидела, как я выросла. Завтра мне уже пятнадцать, и это мой восьмой день рождения без тебя, - проговорила она портрету.
– А ведь, что ни говори, выросла я привлекательной, вся в тебя.
Она грустно улыбнулась и повернулась к зеркалу, осматривая себя.
В самом деле, природа щедро наградила ее вьющимися длинными темными волосами, рост у нее был чуть выше среднего, она отличалась худобой и изящностью. Хорошо выраженная талия и формирующаяся грудь отлично дополняли ее. Лицо ее было обрамлено тонкими бровями и карими глазами, бездонными и манящими. Небольшойаккуратный носик, который она так мило морщила, вполне подходил ей. Все в ней казалось идеальным и очень хрупким.
Она состроила рожицу, а затем рассмеялась над своим отражением. Она умела наслаждаться жизнью, и она сможет это сделать и завтра.
– Миледи, ужин накрыт, - присела вошедшая служанка.
– Хорошо, уже иду.
Она еще немного покружилась перед зеркалом, любуясь собой, а потом поправила волосы и прошла в столовую.
– Приятного аппетита, папа, - сказала она отцу.
– Спасибо, милая. Тебе тоже хорошего ужина.
Ели они молча, каждый думал о своем. А после ужина герцог Кэссиди уединился. Белла же вскоре легла спать. Но сон долго не шел к ней. Она все ворочалась с бока на бок. Наконец, она встала, надела халат и спустилась в библиотеку в надежде взять книгу, которая помогла бы ей заснуть. Но еще на лестнице она услышала какие-то голоса. Вжавшись в стену, она осторожно продолжила спуск. На первом этаже она могла видеть лишь небольшую полоску света из полуоткрытой двери в библиотеку. Белла тихонько подошла к двери с закрытой стороны и прислушалась. Сначала она ничего не разобрала, но потом звуки образовали для нее вполне понятные слова, и Анабелла в тихом удивлении открыла рот.