Геном
Шрифт:
– Я все равно буду тебя любить, – говорит Алекс, потому что знает, каких слов она ждет. Говорит искренне, он уверен в своем обещании: – Стану пилотом, и что с того? Метаморфоз – чушь…
– Вы о чем-то задумались, капитан? – резко спросил Холмс.
– Я был уверен, что препараты, блокирующие измененные эмоции, существуют, – сказал Алекс.
– Меньше смотрите мыльных опер и авантюрных боевиков. Потребуется гений, подобный Эдуарду Гарлицкому, чтобы учесть все опероны и составить подобное средство. Химическое вмешательство в разум спеца невозможно… и все же я готов допустить, что Ка-третий стал жертвой психокодирования.
– Кому могла потребоваться галактическая война? – Алекс пожал плечами. – Я не думаю, что в Империи найдутся сумасшедшие, обладающие столь большой властью. Холмс, быть может…
– Сами Цзыгу? – Холмс покачал головой. – Исключено! Сей-Со не могла убить Зей-Со. Это все равно что отрубить собственную руку.
– Человеческая история знала такие примеры. Вдруг война по каким-то причинам необходима Скопищу? И Зей-Со добровольно пошла на смерть, провоцируя конфликт…
Холмс, казалось, понурился.
– Капитан, преступление совершено против гражданки чужой расы. Обвинитель – Скопище Цзыгу. Я не могу привлечь компаньонку погибшей как подозреваемую. Максимум – как свидетеля. Чтобы доказать виновность Сей-Со, мне потребуется абсолютно точно исключить вину всех людей на корабле. Задачка не из легких.
– Но вы и созданы для трудных задач.
– Так вы хотите, чтобы виновной оказалась Сей-Со?
– Я хочу, чтобы члены моего экипажа не пострадали.
– Все в руках закона. Что ж, спасибо за сотрудничество, капитан. Доктор Уотсон еще ненадолго останется с вами, а я отправлюсь к другим подозреваемым.
Уже в дверях Холмс обернулся. И спросил:
– Капитан, а почему отключен внутренний мониторинг корабля? Насколько я знаю, техника позволяет записывать все происходящее в каждом помещении.
– Позволяет, – кивнул Алекс. – Но на практике этим редко пользуются. У людей возникает ощущение внутреннего дискомфорта, когда каждый их шаг фиксируется.
Холмс кивнул, видимо, ожидая именно такого ответа. Но все-таки буркнул:
– Ох уж мне эти комплексы…
Алекс остался наедине с доктором Уотсон. Девушка разглядывала его с простодушным любопытством.
– Работайте, Дженни, – предложил Алекс. – Я в вашем распоряжении.
– Скажите, это правда, что вы не убивали Цзыгу?
Алекс вздохнул.
– Не убивал. Но чего стоят мои слова? Уотсон кивнула. Достала из кармана портативный сканер.
– Встаньте, широко расставив ноги, разведите ноги в стороны…
Алекс терпеливо ждал, пока узкий раструб сканера не обшарил все его тело. Потом безропотно разделся догола, и процедура повторилась.
– Можете одеваться. – Уотсон покосилась на шкаф. – Ваша одежда тут, капитан?
– Да, впрочем, ее немного…
Уотсон занялась жалкой коллекцией его рубашек и белья, не делая разницы между ношеными и запакованными в пластик.
– Ищете кровь? – спросил Алекс.
– Угу… Кровь, частицы тела, запахи…
– Бесполезно.
– Почему? – Уотсон замерла.
– На месте убийцы я вошел бы в шлюзовую, надел скафандр и пошел убивать Цзыгу в нем. Во-первых – отпадает проблема с запахами. Во-вторых – никаких следов и отпечатков пальцев.
– А на скафандре? – Уотсон порывисто выпрямилась. – Ведь на скафандре…
– Дженни, у нас не старое корыто с древним оборудованием. Мы используем гелевые скафандры. Слыхали о таких?
Уотсон поморщилась и кивнула.
– Вот так-то. Убийца мог быть в крови с головы до ног. Но когда он вернулся в шлюзовую, гель пошел на цикл очистки, вся органика была полностью уничтожена. Следов не остается, цикл очистки предназначен для уничтожения самых ядовитых и агрессивных сред, попавших на скафандр. И, кстати, в-третьих! Нет проблемы с оружием убийства! Гелевые скафандры формируют любые рабочие инструменты – будь то нож, ключ, отвертка – из собственного материала Кстати, скафандр весьма прочен – это решает и проблему с сопротивлением жертвы. Никаких синяков и переломов не будет.
Уотсон помолчала, обдумывая сказанное.
– Я передам ваше мнение Холмсу. Спасибо. Но… я все-таки доведу свою работу до конца.
– Конечно, – согласился Алекс. – Все-таки есть вероятность, что убийца – идиот.
В полной тишине Уотсон обследовала всю его одежду, не упустив и халата в санитарном блоке, и парадного капитанского мундира… Представив себя идущим убивать Цзыгу в этом пышном неудобном облачении, Алекс едва сдержал смех.
– Спасибо за сотрудничество, – подытожила Уотсон.
– Скажите, доктор, вы специально созданы в пару Холмсу?
Девушка покраснела так стремительно и ярко, как доступно лишь рыжим людям.
– Капитан, я никем не создана… кроме мамы с папой. Я – натуралка.
– Вы натуралка? – Алекс поднял брови. – Как интересно… Скажите, какого черта тогда вы бродите по пятам за надутым клонированным дураком и говорите благоглупости?
Вот теперь лицо Дженни Уотсон побледнело. Она торопливо произнесла:
– Мистер Шерлок Холмс – величайший следователь!
– Бросьте! Величайшим следователем был литературный герой. Любимый взрослыми и детьми, гениальный и неподкупный, посвятивший свою жизнь борьбе со злом. И, кстати, не лишенный человеческих качеств – вы же помните его любовь к авантюристке Ирен Адлер в девятнадцатом веке или пагубную страсть к киборгу Принцесске-Алите в двадцать втором. А этот лишенный человеческих эмоций клон всего лишь играет в Шерлока Холмса.
– Вы говорите так, капитан, будто сами не являетесь спецом!
– Являюсь. Но есть разница между урезанным чувством любви и усиленным чувством ответственности и тем холодным интеллектом, что демонстрирует мистер Питер Ка-сорок четвертый Вальк… он же Шерлок Холмс. Вы вовсе не так глупы, как демонстрируете, Дженни. Зачем же вы играете в его игру?