Чтение онлайн

А я знаю — большинство проблем придётся решать самому, покровители максимум что выразят сочувствие.

Старые связи в новой жизни

Как не хотелось сдавать дела и уезжать! Едва ли не больше, чем из Тольятти в Минск. Если честно, бессовестно тратил деньги МАЗа на междугородние телефонные звонки в интересах АЗЛК.

Вильнюс, Брундза.

— Стасис! Вижу твою очередную заявку. А не хочешь снова гонять на «москвичах»?

— Шу-утишь, Сергей?

— Ничуть. С апреля я — Генеральный директор АЗЛК. Сам в шоке. Зато мы с тобой теперь на одной доске — руководители автозаводов.

Только у Брундзы меньше сотни человечков, у меня — десятки тысяч.

— Да-а… А я тебе сувенир приготовил. Жаль, не понадобится.

— Колись.

— Мне моряки привезли «Мерседес-123». Ди-изельный.

Где ж ты был хоть неделю назад… Но я уцепился.

— Продай мотор! Или привези на исследование.

— Он разбит, блок треснут, не сварить. Вся машина битая. Она без документов, но восстановим. Зарегистрируем с мотором от «березины».

Торговались до хрипоты, в итоге я пообещал скидку на 500 рублей с его заказа, D200 он привезёт даром. Но со всем навесным, пусть разбитым.

Что я успею в Минске? Напрячь Игната, Моторный завод, Академию наук… Пусть берут пробы металла, исследуют сплавы, закалку. Дизель от этой легковухи, с некоторыми изменениями, пригодится и на маршрутное такси, и на внедорожник, и даже на маленький грузовик!

Конечно, дизельные атмосферные 4-цилиндровики 1970-х и даже 1980-х годов оставили в прошлой жизни смутное впечатление. 60 или чуть больше лошадей, гремящие на всю Ивановскую топливным насосом высокого давления. Как ни мудри, вибрация трясёт весь кузов. Это после 2000-х турбодизели таковы, что, сев за руль, только по сравнительно низким оборотам замечаешь, что движок-то на солярке.

Тогда они считались экономичными, потому что дизтопливо дешевле, а в СССР вообще даром — сливай с трактора или тепловоза сколько душе угодно. Но выжившие до новой эры автореликты ничуть экономичностью не радуют, потребляя 7–8 литров на сотню, а соляра сравнялась в цене с 95-м бензином. Тогда же, на рубеже 1980-х, дизельные моторы казались прорывом в светлое будущее.

Если белорусские умельцы расшифруют технологические секреты мерседесовского D200, тем более сумеют сложить V6 с тем же диаметром и ходом поршней, получится элегантный 3-литровый атмосферник в сотню лошадей. Для рестайлинговой «березины», тем более в версии минивена — находка. И для нового «москвича», о котором обязан думать в первую очередь. А если научиться делать высокооборотные турбины… Не всё сразу.

Тольятти. Зинаида Петровна.

— Здравствуйте, уважаемая! Сергей Брунов, если помните такого.

— Сергей Борисович? Вы же в Минске…

— Уже в Москве, на заводе имени Ленинского комсомола, — немного соврал, чуть забежал вперёд. — Тут шухер, главбуха посадили, нужно делать ревизию, восстанавливать учёт, сводить баланс. Простите за наглую просьбу, не посоветуете толкового бухгалтера? Предоставим жильё в Москве.

— Лизку ты уже увёл…

— Каюсь. Но она меня бросила. Готов рыдать вам в жилетку.

— Ох, Сергей Борисович… — главбухша перешла на шёпот. — Вернулась! Её мама умерла. Так умерщвляла плоть, что умертвила совсем. Лиза спрашивала про вас.

— Тронут. Но не выдержал бы столько ждать. И по понятной причине её в Москву не позову. Но кого же?

— Сергей Борисович! — она снова шептала и, похоже, прикрывала трубку пухлой ладошкой. — А кем вы работаете на АЗЛК?

— Скромно так. Чуть выше уборщика. Генеральный директор.

— Шутите?

— Конечно. Пока только — исполняющий обязанности.

Пыхтение на том конце провода.

— Возьмите меня! И мужа, он зам главного технолога, помните?

Супер! Но должен быть откровенен.

— Зинаида Петровна, дорогая, АЗЛК находится в предынфарктном состоянии. Умереть ему не дадут, но зарплаты даже несколько ниже поволжских. Жизнь московская дороже.

— Но квартира в Москве!

— Кооперативная. Мне выписали за 17 тысяч, половину — вперёд.

— Я — согласная. И Жора мой обрадуется. Пусть дети в московской школе учатся! Потом в МГУ поступят.

— МГУ не обещаю. Остальное в наших руках. Договорились!

Хорошо когда остались старые связи. Но не все они… позитивные. А звонить надо. Даже если чудовищно не хочется.

Набрал домашний, не сильно рассчитывая застать днём. Ничего, тогда наберу из дома вечером. Нет, подняла трубку. Голос простуженный.

— Да? Слушаю.

— Доброе утро. Сергей Борисович Брунов, назначен Генеральным директором АЗЛК. Предлагаю работу.

— Сергей?! Ты посмел мне звонить? — Журавлёва закашлялась.

— Может, хочу искупить непростительный грех. А если серьёзно, намерен поручить тебе разработку дизайна для нового «москвича» взамен 2140. 5-дверный хетчбэк. Катя! Выбирай — дуться на меня за прошлое или использовать второй шанс на профессиональную реализацию.

— Да я, вообще-то, реализовалась. Перевелась с автотракторного на промышленно-гражданское строительство. Рисую коттеджи для колхозной застройки, красивые и практичные. Глядишь — заработаю на Государственную премию БССР.

Язвит. Нормально.

— А я и не предлагаю тебе всё бросать. И Москву не предлагаю, там не выбить квартиру, равную твоей родительской. Получишь заказ, исполнишь. Естественно, по моим наброскам из памятного тебе альбома.

— Придушу, если ещё раз напомнишь! Официальное авторство будет?

— В соавторстве со мной, не взыщи. Так правильнее. Сильно больна?

— Температура 38 с утра. Грипп. Раньше, чем на следующей неделе, не оклемаюсь.

— Значит, не сможешь выглядеть так, какой хотела бы показаться на мои глаза.