Чтение онлайн

— Сергей-сан! Каковы планируемые объёмы экспорта «триумфа»? Если это не коммерческая тайна.

— Тайна. Но от ближайших партнёров и друзей секретов не держу.

Отдавая себе отчёт, что переводчик с русского, а он — гражданин СССР, наверняка стучит в КГБ, я вывалил японцу про финансовый абсурд с экспортом продукции МАЗа.

— Вы считаете ситуацию безвыходной?

— Пока — да. «Автоэкспорт» является монополистом по расчётам за автомобили, отгруженные из СССР.

— Уже не является, — узкие губы японца тронула хищная улыбка. — Белорусское отделение фирмы «Тойота-Моторс» имеет статус юридического лица и право на экспортно-импортные операции. Часть европейской валюты, полученной от продаж «короллы», «карины» и «терсела», мы пускаем на закупку ширпотреба, недоступного в СССР, открыли несколько своих магазинов, часть продаём предприятиям Минторга БССР. Что нам стоит скупить у вас на корню все «рогнеды» и «березины», предназначенные на экспорт? Мы не нарушим запрет — ни одна не останется в Союзе. Расплатимся советскими рублями — куда больше, чем вам остаётся после расчёта с «Автоэкспортом».

— Глубоко тронут вашим щедрым предложением, господин Тоёда. По возвращении в Минск непременно попытаюсь уговорить Генерального подписать контракт.

Мы раскланялись.

Для японца — обычная сделка, для советской экономики — революция. Или бунт на корабле, как посмотреть. Формально мы действительно не нарушаем никаких запретов, МАЗу предоставлено право самим искать партнёров за рубежом по сбыту и сервисному обслуживаю. Как правило, это те же торгаши, что набили руку на продажах и обслуживании «жигулей» с гордым экспортным именем «Лада». И с «Тойотой» у нас давний альянс, высочайше благословлённый Москвой. Но пустить весь легковой автоэкспорт через японцев, оставив «Автоэкспорт» с носом, это настолько неожиданно, что никто даже не подумал подобное запретить! А если контракт будет подписан, никто не заставит его разорвать. Не только из-за штрафных санкций, но и чтоб не позориться перед буржуями.

«У советских — особенная гордость!» Из-за этой особенной гордости отечественное внешнеторговое объединение потеряет всю прибыль от сбыта белорусских малолитражек, она уплывёт в капиталистические руки. Заодно чуть иссякнет источник для компенсации убытков АЗЛК.

Я навредил будущему работодателю? Может быть. Лишь бы КГБ, получив донос от переводчика, не вмешался бы в процесс и не торпедировал контракт. Уверен, что Дёмин, он уже пенсионного возраста, ему нечего терять, меня поддержит, Машеров, если дойдёт до него, тем более.

А там подоспеет время дуть в Москву, в логово врагов.

Просчитался. Неприятности прилетели гораздо быстрее, чем возвращение в Союз, и с другой стороны.

В последний день выставки, после сворачивания экспозиции, организаторы устроили банкет для ВИП-персон. От МАЗа присутствовали я и режимник Василий Денисович, личность крайне малозаметная. Дело в том, что в структуру объединения АвтоМАЗ входит МЗКТ, Минский завод колёсных тягачей, объём и номенклатуры выпускаемой им техники — ба-альшой секрет, потому что только там производятся автомобильные платформы для перевозки и пуска баллистических ракет с ядерными боеголовками. Вроде бы и наступила оттепель во взаимоотношениях с НАТО, но господа буржуины внимательно следят за советским ВПК. Если вдруг придёт заказ на две-три дюжины катафалков под ракеты большой или средней дальности, то большевики вооружаются и готовятся к большой атомной войне против мира свободы и демократии. Соответственно, на заводе сидели КГБисты и бдели, чтоб нехорошая информация не утекла во вражеские глаза и уши. Василий Денисович, не менее чем капитан госбезопасности, я никогда не видел его в форме, был обязан охранять гостайны и их носителя (меня) в дни международного турне, и очень странно, что никто нас не пас во время заграничных ралли.

По случаю банкета устроители даровали нам номера в отеле куда лучше оплаченного МАЗом. Я закинул шмотки в «икарус», прихватив только мыльно-рыльное, с утра намечен выезд домой. Откровенно наслаждался едой, так как на командировочных экономил и душился консервами. В этой швейцарской поездке эконом-класса мы были типичными бедными хомо-советикусами.

А в ресторане кормили вкусно. Нас рассадили по столикам, обязательно за каждым сидела эскортница из числа моделей, участвовавших в фотосессии, и журналист. Мне досталась некая Джулия итальянской внешности, фигура — отпад, особенно коленки, лицо… терпимо. Газетчик на удивление хорошо лопотал по-русски.

Слово взял Тойода.

— От имени руководства корпорации выражаю глубокое почтение организаторам этой блестящей выставки. Искренне восхищён новинками, предоставленными нашими коллегами из «Фольксваген-Ауди», «Форд-Моторс» и «Мерседес-Бенц», а также другими производителями, прошу прощения, что не могу перечислить всех…

— Он указал тех, кто не соперничает с их малолитражками, — ухмыльнулся итальянец. — Если бы немцы привезли перспективный «гольф», японец не упоминал бы «Фольксваген».

— Как и обделил «Фиат», — ответил я, чтоб поддержать разговор.

Модель женщины при разговорах о моделях машин только улыбалась, вряд ли понимая хоть что-то кроме названий брендов. Налил ей сухого вина из стоявшей перед нами бутылки, та кивнула и едва пригубила глоток.

А мне вдруг как нож по сердцу. Если бы Марина была рядом!

Ей точно мог бы рассказать обо всех интригах вокруг МАЗа и АЗЛК, хитрый изворотливый ум юристки почти наверняка подсказал бы оригинальный ход. Она безжалостно препарировала окружающих, давала нелицеприятные оценки.

Без неё до сих пор одиноко, другие не в состоянии заменить, заполнить дыру в душе, как бы себя не пытался отвлечь, успокоить. Простите, Мариночка и Валя, вы — замечательные, но вы — не она.

На секунду разжав волевой кулак и дав свободу чувствам, улетел мыслями далеко от банкета. Вкуснейшая отбивная моментально потеряла привлекательность, мясо себе и мясо. Убедившись, что у итальянки бокал полон, налил себе до краёв и опрокинул залпом.

Жесточайшая кислятина! Не люблю брют и всякое подобное. Предпочитаю или крепкое, или слаще. Но, надо отдать должное, довольно быстро что-то отпустило внутри. Боль от воспоминаний о Марине если не ушла, то притупилась до терпимого уровня.

Минут через пятнадцать повторил, ощутив, что слабоалкогольный сухач, жалкие 10–11 оборотов, бьёт по мозгам чище водки. А потом выключились картинка и звук.

Пришёл в себя в постели в гостиничном номере, меня тряс за плечо давешний итальянский журналист, не помню имени, как и других событий вечера.

— Синьор Серджио! Ваш автобус уходит через полчаса. Сейчас сюда зайдёт горничная, весь этаж выселяют и убирают, у них приём новой делегации.

Сел на постели. Башка — сплошная боль.

— Что со мной случилось вчера?

— Вы почувствовали себя плохо. Мы с синьориной Джулией отвели вас в номер. Здесь вы вдруг начали к ней приставать. И она смилостивилась над «синьоро руссо».

Гадёныш показал мне отпечатанное и уже высушенное фото, где я лежу в постели с ней, оба укрыты одеялом, моя лапа покоится на плече модели. Грубо, непрофессионально. Очень заметно, что подстава. Если бы трахнул модельку, итальяшка запросто сделал бы гораздо более выразительные порно-кадры.

— И что?