Чтение онлайн

— Что со мной будет? — хрипло спросил я.

Он устало потёр глаза и поднялся с дивана, собираясь на выход.

— Если в показаниях всё верно, то с нашей стороны ничего. Но вопросы и уточнения, скорее всего, точно будут.

Закинув сумку на плечо, он неспешно вышел на крыльцо, бросив взгляд на ожидающую машину с дремлющим внутри водителем. За время допроса машину перегнали внутрь, да и водитель пару раз заходил в туалет.

— Всего доброго, — хмуро кивнул безопасник, размещаясь в аэрокаре.

— И вам, — я протяжно зевнул.

Машина поднялась в воздух, разогнав окружающую темноту ярким огнём медиаторов. Что удивило меня в допросе, так это что специалист полностью игнорировал мой возраст. Не было ни шуток, ни сочувствия или жалости. Прилетел и отработал допрос без всяких скидок.

Бабушка заикнулась, что, дескать, «пожалей ребёнка», но он на неё всего лишь очень выразительно посмотрел, и больше она не спорила. В целом, судя по всему, отправили ко мне весьма опытного дознавателя.

— Что же теперь с тобой будет, внук… — тихо пробормотала подошедшая женщина.

Я, сквозь очередной, длинный, протяжный зевок, пробормотал:

— Не думаю, что он лгал, когда говорил, что всё будет хорошо.

Бабушка грустно усмехнулась и покачала головой.

— Если попал в поле зрения Службы, легко тебя не выпустят. Они составят досье, опишут твои сильные и слабые стороны, возможность и условия для применения. И однажды, тем или иным образом, используют подобный актив, просто чтобы ресурсы, потраченные на всю эту работу, не пропали впустую.

Я легкомысленно отмахнулся.

— Не будут же они использовать ребёнка…

— Они подождут, — поморщилась она, а затем, смерив меня тяжёлым взглядом, неожиданно добавила: — Если не поймут, что ты с того момента, когда очнулся после гибели родителей, перестал быть обычным ребёнком, Святогор.

Я напряжённо замер, но она развивать тему не стала, глухо проговорив:

— Отправляйся спать. Тебе нужно отдохнуть.

Я не спорил, глаза действительно закрывались. А за спиной усталая женщина продолжила сидеть на улице, подняв глаза в тёмное небо. Лишь поблёскивали в свете звёзд и планет слёзы на щеках.

Смотря на неё из окна своей мансарды, сглотнул комок в горле. Меня впереди может ждать много всего, но нужно помнить, что я последнее, что осталось в жизни у этой женщины. И хотя бы ради неё стоит выжить. Невзирая на кровь на руках и кошмары по ночам.

Однако, кажется, вся эта эпопея дала мне необходимый толчок и опыт, понимание, чем бы я хотел заниматься в новой жизни. Слишком незабываемое ощущение дарит пилотирование мощной машины и особенно бой в ней.

Я буду пилотом. Так или иначе.

— Неплохо для нашей местной знаменитости, — фыркнул под маской Сато, стоя напротив меня с тренировочным мечом в руке.

— Давай ещё, — выдохнул я, шагая вперёд.

Удар сверху, его парирование, контратака, увернуться, одновременно взмахивая своим мечом. Он сделал шаг назад, одновременно атакуя сбоку.

Глаза заливал пот, с глухим стуком сталкивалось оружие, но никто не мог взять верх. И это несмотря на то, что Петров в последние месяцы вытянулся ещё больше, сильно превосходя меня в росте и длине рук. Зато и я стал тренироваться намного больше, наконец, понимая, зачем мне оно нужно.

Три раза в неделю тут, и ещё больше дома, где на заднем дворе оборудовано несколько тренажёров. Ведь сколько времени ни трать на постановку удара, всегда мало. Зато и результат соответствующий, и, если бы не моя «слава», участвовал бы в соревнованиях. Уверен, что и побеждал бы в них. Впрочем, мне и не требуется.

Сато, например, в соревнованиях участвует и даже занимает призовые места. Моя гордость вполне удовлетворена тем, что при его очевидном физическом превосходстве мы сражаемся на равных.

Вот и сейчас количество итоговых пропусков вышло почти равное, с моим преимуществом в один балл. А после тренировки, когда все разошлись, и я остался один, за меня взялся лично тренер.

Корректировал стойки и удары, а потом завершил тренировку спаррингом. Тут уже я просто выживал, пытаясь хоть как-то не получить по голове. Игорь не стремился давить силой, наоборот, сосредоточился на тактике и мастерстве. Но опыт, силу и разницу в габаритах не изменить. Десяток секунд обмена атаками — и я получил на отходе по голове.

Несмотря на шлем, меня бросило на задницу, где я так и продолжил сидеть, тяжело дыша.

— Неплохо. Вижу, стараешься и тренируешься. Работай больше — и через пару лет будешь на уровне выпускника академии.

— Спасибо!

Он почесал бороду и, присев рядом на маты, добавил уже кое-что менее приятное:

— Я поговорил с ребятами, Гор. Парни говорят, что тебя, скорее всего, не возьмут в академию. Никто не хочет проблем с психами. Извини.

Нахмурившись, я замер, пока сказанное доходило до утомлённого тренировкой разума. Когда же смысл осел в сознании, не мог с обидой не воскликнуть:

— А успехи в учёбе? Я ведь скоро школу заканчивать собираюсь! Совсем ничего не стоят?

Столько сил и времени потратил на учёбу, чтобы быть лучше сверстников, тренировки эти ещё…

Тренер поморщился.

— Это армия, Гор, а не пансионат для одарённых детей, у которых ещё и руки по локоть в крови. Ты скорее проблема для любого директора военного училища, чем хороший рекрут.

В повисшей тишине скрипнули зубы. Но следом за вспышкой злости и обиды накатила апатия. И всё, на что меня хватило, лишь устало спросить: