Чтение онлайн

Так умер Власов.

По понятным причинам его самого и его сподвижников судили закрытым судом. Открытый процесс неизбежно напомнил бы о том, что миллионы людей на оккупированных Вермахтом русских территориях поначалу с радостью приветствовали захватчиков. Данный факт и поразительный размах «пособничества» немцам не были изобретены пропагандой Геббельса. Несмотря на утайку или искажение всех подробностей, их невозможно стереть из истории Германии и Советской России, а также западных держав, одержавших победу во Второй мировой войне.

Тот факт, что Власов, его русские соратники и бойцы русских добровольческих частей сотрудничали с представителями служб Третьего рейха и, принимая во внимание обстоятельства, были вынуждены делать это, не ставит их в один ряд с такими коллаборационистами, как Квислинг, [263] который являлся национал-социалистом и стремился к «обращению в национал-социализм» своего народа. Находясь в немецком плену, Власов и его соратники смогли создать проект политической программы, которая решительно не принимала нацистскую идеологию и имела целью подлинную демократизацию России. Им удалось это потому, что они находились под защитой определенных сил, делавших их неуязвимыми со стороны нацистской партии, — в той же среде немецкого офицерства начало оформляться активное сопротивление Гитлеру и его политике. То, что русские и немецкие противники диктатуры и деспотизма оказались как бы на одном поле, не является в данных обстоятельствах чем-то удивительным. Ибо случилось так, что — по меньшей мере отчасти — Красной Армии и Вермахту пришлось пройти через схожие, хотя внешне и различные, испытания во взаимоотношениях со своим политическим руководством. Организации, задача которых заключается в обеспечении безопасности своих стран и народов, реагируют схожим образом тогда, когда вынужденно оказываются в состоянии неопределенности. Данное утверждение верно в отношении Красной Армии, которая (на тот момент) еще не оправилась после «дела Тухачевского», верно оно и в случае с Вермахтом, который куда больше, чем казалось в то время, потрясло изгнание в 1938 г. генералов Бломберга и Фрича.

Возможно также, что сыграли свою роль и подсознательные исторические параллели. В 1917 г. германское кайзеровское правительство позволило русскому революционеру Ленину вернуться в Россию, чтобы посеять смуту в Российской империи. План превзошел все ожидания: царя свергли и был заключен сепаратный мир. Последующее непредвиденное развитие ситуации — крушение и гибель немецкой монархии, бегство кайзера — могло послужить шаблоном для развития других схожих событий, которые, принимая во внимание отличный контекст Второй мировой войны, были бы в общем и целом тоже желательны.

Обстановка в начале войны между Германией и СССР складывалась более благоприятно в сравнении с Первой мировой войной. Огромная часть советской территории, население которой составляло многие десятки миллионов человек, находилась вне досягаемости Сталина. Население это проявляло подлинную и никем не навязываемую готовность строить новое, свободное социальное общество в рамках национального русского государства. Для свержения существовавшего режима не требовался новый революционный вождь — лишь готовые к действию представительное руководство и соответствующая организация.

Власов высказал желание взять на себя эту задачу. Его друзья и соратники на немецкой стороне хотели помочь ему. Он четко и ясно сформулировал цели и намерения. Власов не рвался к власти ради одной только власти. Он стремился вернуть России отобранные у нее завоевания Октябрьской революции. Власов всегда подчеркивал то, что потом — после победы — править будет не он, а другие, более подготовленные для этого фигуры, свою же роль видел в подготовке пути для прихода таких личностей.

Необходимо заметить, что судьба его — принимая во внимание природу национал-социализма, чего Власов и его русские коллеги оказались не способны понять, — была предопределена. Они, как и немецкие друзья Власова, заблуждались, полагая, что можно повлиять на «восточную политику» Гитлера или радикально изменить ее под давлением реальности военной ситуации или же здравого смысла.

Итак, Власов не стал творцом истории, а история не пожелала сделать из него то, чем он мог бы стать. Однако трагедия этого человека состоит по-настоящему в том, что он по многим причинам чувствовал себя бессильным под гнетом тягостных и мучительных процессов, изматывавших его, обрекавших на медленную смерть его идеалы, его надежды, высасывавших его моральные силы и лишавших его правовой опоры.

Человек, попавший в руки Советам 12 мая 1945 г., представлял собой не более чем свою тень: он потерял интерес к жизни и способность действовать. Однако его краткая жизнь оказалась связана с одним из тех редких моментов истории, когда она словно бы делает передышку, если такой момент будет понят и использован, он может дать новый импульс, послужить началом нового — отличного по своему ритму — этапа мировой истории.

Эра Сталина ушла в прошлое. Сегодня русский народ уже не станет приветствовать захватчиков как освободителей. Молодое поколение России осуждает Сталина и его деспотизм так же, как немецкая молодежь — Гитлера и его преступления. Власов, Русское освободительное движение и Русская освободительная армия выросли на почве сталинского режима. Они являются частью «неподвластного сегодняшнему вчера» — прошлого, которое все еще мрачной тенью довлеет над Советским Союзом.

1 сентября 1901 г. — рождение Власова.

Март 1919 г. — вступление Власова в Красную Армию.

Ноябрь 1938 г. — начало работы Власова в Китае (до ноября 1939 г.).

5 июня 1940 г. — Власов произведен в генерал-майоры.

24 января 1942 г. — Власов произведен в генерал-лейтенанты.

6 марта 1942 г. — Власов назначен заместителем командующего Волховским фронтом.

12 июля 1942 г. — Власов попадает в плен после поражения в битве на Волхове.

12 января 1943 г. — Розенберг санкционирует «Смоленскую декларацию».

25 февраля 1943 г. — Власов отправляется в первую поездку по оккупированным районам.

1 марта 1943 г. — начинает действовать отдел пропаганды в Дабендорфе.

19 апреля 1943 г. — Власов отправляется во вторую поездку по оккупированным районам.

25 мая 1943 г. — проходит совещание в Мауэрвальде.