Чтение онлайн

— Какую? — тут же спросил Малыш.

Порта наморщил лоб.

— Не все ли равно? Какая-то гнусная война. Какое-то гнусное восстание. Половине мира пришлось вмешаться и посылать туда войска…

— Боксерское [26] , — предположил я.

— Оно самое, — согласился Порта. — Я так и сказал… В общем, бои шли по всей треклятой пустыне, так ведь? И, похоже, удовольствий в той китайской пустыне не густо — понимаете, о чем я? Ни выпивки, ни жратвы, ни девочек — верно? В общем, однажды появляется там этот паскудный важный оберст, жравший все, чего душа пожелает — громадные куски жареного мяса, целые горы, самая лучшая вырезка и все такое… Знаете, что это было? Когда отняли у него и посмотрели, знаете, что он, оказывается, ел?

— Верблюда, — наугад сказал я.

— Верблюда! — Порта презрительно засмеялся. — То была девушка… Китаянка. Похоже, он возил ее повсюду, утолит один голод, почувствует другой… Режет ее и в котел. Удобно!

— Хотел бы видеть тебя в этом положении, — сказал я. — Ты бы с ума сошел, так ведь? Хотел бы одновременно и есть, и трахаться…

Порта с порочным видом усмехнулся. Малыш вырвал у меня бутылку.

— Весь этот треп… Я не доспал. Если не просплю восемь часов, я сам не свой. — Отпил несколько глотков коньяка и утер рукавом рот. — Почему этот болван не мог вызвать добровольцев, а? Стремящихся получить Железный крест всегда полно. Почему выбрал нас? Чем это мы ему насолили?

— Кончай скулить, — сказал Порта. — Это нам оказана честь. Ты должен гордиться…

— Ну, еще бы! — усмехнулся Малыш. — Только у меня сейчас гусиная кожа, и не потому, что мне холодно… Знаете, что у них где-то там есть сибиряки? Хотите, чтобы вас привязали к дереву и использовали вместо мишени, как тех патрульных из Второго танкового?

— Кончай, — отрывисто сказал Порта. — Который час?

Я отогнул рукав и взглянул.

— Четверть второго.

— Ладно, пора. Пошли.

Малыш застонал и предусмотрительно ухватился за пустую бутылку.

— Почему не провести ночь здесь и не выдумать какую-нибудь ерунду, чтобы он остался доволен?

Порта повернулся и зашептал ему на ухо:

— Когда выяснится, что мы соврали, нас повесят, вот почему! А ну, поднимайся со своей задницы и вперед!

Зевая и бормоча, Малыш неуверенно встал на ноги. Мы оставили позади свои позиции и осторожно вышли на ничейную землю. По счастью, ночь была очень темной. Даже громадная фигура Малыша сливалась с фоном, а Порты, шедшего в нескольких шагах впереди, совсем не было видно. И все равно каждый из нас пользовался укрытием, крался за кустами, старался не издавать ни звука.

Когда мы приблизились к позициям русских, я услышал справа какое-то легкое постукивание. И замер, напрягая слух. Стук раздался опять. Будто противогазная коробка билась о винтовку. Порта повернулся и сделал несколько шагов ко мне. Властным взмахом руки велел лечь, я передал приказ Малышу, шедшему метрах в двух за мной. Мы опустились в снег и ждали. Порта присел за кустом и поднял автомат. Малыш схватил меня за руку.

— Что этот болван удумал?

— Бог его знает, — ответил я вполголоса.

— Выстрелит, и нам всем конец…

В нескольких метрах от нас из кустов появились пять темных силуэтов и зашагали по снегу гуськом. Это были русские. Они прошли очень близко от нас, были слышны их шаги и шелест снега. Я затаил дыхание и подумал, не заметят ли они наши следы, но, слава богу, было темно. Русские продолжали путь, и я почувствовал, как лежавший рядом Малыш расслабился.

Когда мы поднялись, Порта испортил воздух. Звук, похожий на винтовочный выстрел, далеко раскатился в ночной тишине, и мы с Малышом тут же снова бросились на землю.

— Ну, черт возьми! — возмутился я. — Из-за тебя нас бросится искать вся Красная Армия!

— Ничего не могу поделать, — с достоинством ответил Порта. — Я так устроен. Всегда был таким. Малейшее волнение отражается на моем кишечнике.

— Постарайся сдерживаться! — резко сказал я, не желая снисходить к его физиологической слабости. — Будто пушка выстрелила!

— Заткни задницу пробкой, — посоветовал Малыш.

— Секретное немецкое оружие, — злобно сказал я. — Человек, стреляющий пробками, как шампанское… Поворачивается задом к противнику и одним вздохом уничтожает целый полк…

— Сам попробуй, — огрызнулся Порта.

Мы продолжали красться к реке. До русских траншей было уже рукой подать, и нам приходилось ползти на четвереньках. Перед нами маячили пулеметы противника, Порта зацепился за колючую проволоку и, пока мы освобождали его, так долго и громко проявлял свою физиологическую слабость, что Малыш струхнул и пригрозил перерезать ему горло. Я, стремясь предотвратить настоящее сражение, до хрипоты шептал им, чтобы они понизили свои пронзительные голоса.

В конце концов мы освободили Порту и почти сразу же наткнулись на батарею противника. Часовой потребовал назвать пароль, мы замерли в испуганном молчании. Наконец Порта за неимением чего-то лучшего выкрикнул непристойное ругательство. Часовой немедленно ответил тем же. Мы постояли, ожидая выстрелов, но их не последовало. То ли у русских были в ходу непечатные пароли, то ли часовой после такого обмена любезностями потерял к нам интерес. Так или иначе, после некоторого колебания мы двинулись в темноту, и он пропустил нас, не задавая больше вопросов.

Через десять минут мы расположились в глубокой, темной снарядной воронке: Малыш прикрывал ладонью фонарик, я держал карту, а Порта облизывал кончик карандашика и старательно помечал все русские позиции между пунктом X и Ерзовкой. Наше задание было выполнено. Оставалось лишь благополучно вернуться к своим.

Мы посидели в воронке, выкурили втроем последнюю сигарету, кутаясь в шинели и вслушиваясь в тишину. Изредка ее нарушала далекая орудийная стрельба, но большей частью ночь была спокойной. Снегопад прекратился, и небо перекрещивали лучи прожекторов. Нам не хотелось покидать это уютное гнездышко, однако оберст дал нам шесть часов, и в любом случае требовалось вернуться до рассвета, чтобы уцелеть.

Мы снова двинулись в предательскую темноту. При бархатно-черном небе сверху и глубоком, нетронутом снеге внизу, заглушавшем все звуки, можно было с минуты на минуту напороться на патруль противника и погибнуть. Наконец мы достигли развилки. После недолгого обсуждения повернули направо, но когда прошли километра полтора, я остановился и беспокойно огляделся вокруг.

— Что такое? — раздраженно спросил Порта.

Я покачал головой.

— Не знаю… просто ощущение. Может, я ошибаюсь, но, кажется, мы идем не в ту сторону.