Чтение онлайн

Мысли Волнова путались, перебивались загадочным вопросом: куда же запропастился секретарь обкома?

Комбайнеры направили Волнова снова в Александровку — он, не задерживаясь, поехал обратно. У развилки встретил александровского зоотехника Степанова.

— У вас первый секретарь?

— Никак нет, товарищ Волнов.

— А где же он?

— По-моему, на хутора махнул.

— А в Александровке он был?

— Был, был. С колхозниками говорил о новом кредитовании, об оплате.»

Волнов поехал на хутора, но и там Еремина не оказалось.

— Вот, Василий, зацепка, — устало вымолвил Волнов, — где же нам теперь искать?

Выручил тракторист, шедший навстречу по дороге, закрыв полотенцем голову от солнца.

— Видел ты машины обкомовские? — спросил его Волнов с надеждой.

— Ереминскую? Так она поехала в район.

— В район? — Волнов за голову схватился. — Как в район?

— Да нет, сам-то он у Зыбинского оврага, у Шелеста Аркашки. В комбайне поломка. Еремин и задержался. Стал помогать Аркашке чинить комбайн, а машину свою послал в «Сельхозтехнику».

— Ну хватит, — оборвал тракториста Волнов. — Поехали, Василий, к оврагу.

То, что секретарь обкома на пару с каким-то Шелестом чинит комбайн, — не укладывалось в голове. Заигрывает, выходит, с народом первый-то?

Стоял жаркий солнечный день. Небосклон хотя и был затуманен, словно накинули на него занавеску из марли, но это было не марево, и Васька, вглядевшись в него, предсказал к вечеру дождь.

Но Волнова менее всего интересовала погода. Было обидно, что вот полдня мотается он в поисках Еремина. Обидно и за себя и за Еремина. Говорим об авторитете… А какой может быть авторитет, если само начальство подрывает его?!

С такими мыслями Волнов и подъехал к оврагу. Вылез из машины, глянул… Действительно, под комбайном двое. Одного он сразу угадал — Шелест, комбайнер александровский. А вот тот, что рядом с ним, далеко не Еремин — и брюки простые, и рубашка темная… Еремин же всегда подтянут, одет с иголочки… Наврал тракторист.

— Эй, кто там? Это ты, Константин? — крикнул из-под комбайна незнакомец в темной рубахе. И, не поворачивая головы, добавил: — Привез?

И голос совсем не ереминский, очень уж простоват, не к лицу секретарю обкома.

— Это не Константин, — осторожно отозвался Волнов. — Это я, Волнов, — И, обращаясь к Шелесту, спросил: — Ты, случаем, не видел, куда поехал секретарь обкома?

Незнакомец в темной рубахе ответил за Шелеста:

— Не видел. Небось где-нибудь в холодке.

Волнов даже не нашелся, что сказать. Он чувствовал, что надо что-то ответить грубому механику из «Сельхозтехники». Новенький, видимо, недавно прислали.

Из-под комбайна показался незнакомец, вылез и стал жгутом соломы вытирать замасленные руки.

— Виктор Борисович!.. — удивленно вскрикнул Волнов.

— Вы меня извините за шутку, наверно, не очень удачная, — улыбаясь, сказал Еремин. — Вот вспомнил свое ремесло… Я ведь инженер, подождите, руку ототру, тогда поздороваемся.

Они сели на колоду и повели разговор. Настроение у Волнова сразу поднялось. Секретарь обкома как старого и уважаемого знакомого расспрашивал его о делах управления, о колхозах, о председателях — раза два похвалил самого Волнова.

Да, стоило помотаться по району: дела складывались куда лучше, чем прикидывал Волнов днем. Дневные неудачи и треволнения казались теперь пустяками.

— Петр Степанович, — сказал запросто Еремин, — урожай у вас отменный. Быть району с хлебом… И ребята молодцы, стоящие комбайнеры. Заметьте, как выросла сознательность людей… Вот, к примеру, Шелест. Часть поля попалась ему с полегшим хлебом. Так он отказался от работы вкруговую и косит пшеницу в одну сторону. Выработка агрегата снизилась. Но с поля зато взято все до колоска…

— Есть у вас, конечно, и недоработки, — продолжал Еремин. — Не всегда полевой процесс четко разработан. — Секретарь обкома вопросительно посмотрел на Волнова. — Скажите мне, что главным образом еще мешает в работе?

Волнов задумался. Он знал, что сказать Еремину. Но стоит ли? Наверно, стоит. Обойдешь — другой случай навряд ли представится.

— Пожалуй, Виктор Борисович, главное, что мешает — это неверная расстановка кадров.

Осторожно, сдержанно он стал объяснять Еремину, в чем дело.

— Вот, представьте, приезжаю в Александровку. Горячая пора. Район еще хлебопоставку не выполнил, и колхоз тоже… А уже идет распродажа хлеба.

— Как распродажа? — удивился Еремин.

— Разбазаривание, если говорить точнее. — В голосе Волнова горечь. — Вместо того чтобы заняться организацией производства, я должен наводить порядок после таких вот делишек председателей…

Взглянув мельком на Еремина и увидев, как посерьезнело его лицо, Волнов опять боязливо прикинул, хорошо ли доводить этот факт до сведения секретаря обкома. Э-э… была не была, решил он.

— А партийная организация, — недоумевая, спросил Еремин, — она что, небоеспособная?

— Там секретарем Русаков, агроном. Он малый толковый, но своеволен.

Упершись взглядом в землю, Волнов, как бы в раздумье, продолжал:

— Секретарь парткома он неумелый, но действует уверенно, я бы сказал чересчур уверенно. — Волнову показалось полезным сделать еще один шаг. — Даже самоуверенно, — добавил он. — И если говорить откровенно, не понимаю я Михаила Федоровича Батова: совершенно некритически относится он к Русакову.

Волнов еще раз мельком взглянул на Еремина. Лицо того было пасмурное, он медленно жевал соломинку.

— Впрочем, Русаков — выдвиженец Батова, — чуть усмехнулся Волнов.

Еремин резко повернул голову.

— Ну и что вы предлагаете сделать? — спросил он.

— Думаю, что секретаря парткома надо заменить. Председатель там крепкий, а он ему лишь палки в колеса… А коммунисты там хорошие. Остроухов, например, механизатор…

— Об Остроухове я слышал, — суховато сказал Еремин, и Волнов так и не понял, что он о нем слышал — хорошее или плохое?