Чтение онлайн

После этого Евгений Оскарович не мог сдержать в узде себя. А поскольку Олимпиада Семеновна не была ребенком (и возможно, не была им никогда), в выражениях он не стеснялся.

Слоноподобная дама позднебальзаковского возраста могла переорать своим генеральским басом кого угодно, но только не Женю Неустроева, доведенного до крайней степени ярости. Он кричал, как контуженый, и его звонкий голос глушил все звуки вокруг.

Дети были в восторге.

Самое забавное, что эти скандалы крутились всегда вокруг одной темы. Евгений Оскарович пытался доказать Олимпиаде Семеновне, что детей надо любить.

Он действительно любил детей — и наверное, поэтому они так легко садились ему на шею.

И теперь, едва к нему вернулась способность соображать, Неустроев подумал, что это снова дети. Наверное, старшеклассники, которым мало показалось его сегодняшней истерики на уроке в десятом «б», решили достать его даже дома.

Эта мысль подействовала на Евгения Оскаровича отрезвляюще. Он перестал биться и произнес почти спокойно:

— Нет, это уже переходит всякие границы. Между прочим, хулиганство со взломом карается в уголовном порядке.

— Успокойтесь, пожалуйста! — произнес в наступившей тишине приятный женский голос. — Мы не причиним вам зла.

— Кто это? Караваева, ты что ли? Развяжите меня немедленно!

— Мы не можем освободить вас от оков, потому что опасаемся вашей неадекватной реакции, — послышался другой голос, на этот раз мужской.

Скосив взгляд в сторону говорившего, Неустроев понял, что это никакие не старшеклассники. Глаза уже привыкли к темноте, и было отчетливо видно, что странные визитеры возвышаются чуть ли не до потолка. Только один из гостей имеет нормальный рост, и кажется, именно он говорит женским голосом.

— Черт возьми, а какая у меня должна быть реакция?! — воскликнул Неустроев, вновь свирепея. — Вы вломились ко мне в дом, связали меня какими-то веревками и хотите адекватной реакции? Развяжите меня, я сказал!

— Мы развяжем вас позже, а сейчас, пожалуйста, выслушайте нас, — попросил женский голос.

— Не хочу я ничего слушать!

— Дело в том, что мы — посланцы народа миламанов из звездного скопления Ми Ла Ман. Мы ведем неравную борьбу с жестокой расой моторо-мотогалов, которые покорили половину Галактики. И к несчастью, мы проигрываем в этой борьбе. Помочь нам может только ген бесстрашия, который обнаружен на вашей планете…

Тут Неустроев прервал ее и завопил что есть мочи, адресуясь в сторону открытой балконной двери:

— На помощь! Меня сумасшедшие убивают! Помогите!!! Пожар!!!

При этом он энергично заколотил головой об стену, что в панельных домах с неизбежностью ведет к пробуждению всех соседей, как бы крепко они ни спали.

— Подождите! Позвольте закончить, — заторопилась женщина в скафандре. — Мы просим вас отправиться с нами добровольно. Мы привыкли ценить свободу разумных существ, но свобода родной цивилизации для нас дороже, и мы не остановимся перед применением силы, если возникнет такая необходимость. Заранее просим прощения, но судьба цивилизации миламанов зависит от вас, и мы не можем упустить этот шанс. Пожалуйста, соглашайтесь лететь с нами добровольно.

— Пожар!!! — продолжал надрываться Неустроев. — В доме бомба! Сейчас все взорвется! Спасите!!!

— Все, уходим! — скомандовал на своем языке Ри Ка Рунг, которому сообщили, что на соседних балконах появились люди, и они заметили спецназовцев.

Двое бойцов тотчас же подхватили Неустроева под руки и потащили к балкону.

— Нет!!! — кричал он по пути. — Я не хочу! Я боюсь высоты! Помогите!!! Мама!!!

Мамы поблизости не было, а жители соседних квартир как раз вызывали милицию. Но раньше, чем она приехала, спецназовцы, крепко держа Неустроева под мышки, пристегнулись карабинами к жгутам и взлетели на крышу.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — на одном дыхании тянул Неустроев все те секунды, что висел над бездной.

Остальные спецназовцы еще только пристегивались к жгутам и по очереди поднимались на крышу, когда появилась милиция. Отделение было совсем рядом, а тональность панических звонков колебалась от версии «дом заминирован» до сообщения «там нашего соседа черти забирают» — так что дело было серьезное.

Два сержанта вывалились из канареечного «газика» с криком:

— Стоять, ни с места, милиция!

Но увидев, какие черти забирают соседа, они с возгласом: «Ой-е!» — залегли за «газиком» и решили ждать подмогу.

Подмога не заставила ждать себя долго, и новоприбывшие с места в карьер открыли стрельбу.

Каким-то чудом один из них со второго выстрела попал в Ри Ка Рунга, и миламанам ничего не оставалось, как открыть ответный огонь из парализаторов.

Пока кричащего от боли Ри Ка Рунга, раненого в район бедра с внутренней стороны, тащили к катеру, группа прикрытия сумела положить с десяток бравых милиционеров и организованно отступила к транспортному средству.

Подоспевшие к шапочному разбору пожарные успели увидеть лишь еле заметную тень на фоне предрассветного неба.

Десантный отряд, успешно выполнив задание с минимальными потерями, возвращался к себе на корабль.

Просторная адаптационная камера была ярко освещена. Свет лился прямо с потолка, а стены имели приятный цвет, которому трудно было подобрать определение.

Так выглядели все стены, кроме одной, которая изнутри казалась зеркальной.

Снаружи она была прозрачной, и миламаны могли разглядывать своего пленника, как рыбку в аквариуме. Отлично виден был не только сам пленник, забившийся в угол, но и микробот, который лениво кружился вокруг его головы.

Учитель биологии Евгений Оскарович Неустроев тоже видел микробота и отмахивался от него, как от назойливой мухи. Но это было бесполезно — микробот все равно раз за разом находил способ его ужалить.

Жалил он практически безболезненно, но Евгений Оскарович боялся, что его отравят. Или усыпят, чтобы разрезать и посмотреть, что у него там внутри. А может и хуже того — превратят в мутанта или зомби. Черт его знает, что может быть на уме у этих пришельцев.