Чтение онлайн

Напрасно она беспокоилась: пилот красно-белого самолета садился и тут же взлетал, никогда не вылезая из кабины.

Сандра была молодой и красивой. Жить ей пока было негде, и она поселилась у Сьюзен на несколько дней, может быть, на одну-две недели… Как-то утром, когда они пили кофе, Сьюзен пристально оглядела девушку с головы до ног.

— Советую тебе следить за собой! При местной жаре и влажности скоро у тебя вся кожа покроется прыщами.

— Я не потею!

— Это пока, моя дорогая! Скоро ты будешь потеть как все, можешь мне поверить! Уже сегодня, как только поможешь мне загрузить машину! Нам предстоит раздать пятнадцать мешков муки.

Сандра вытерла руки о штаны и направилась к складу. Сьюзен последовала за ней. Увидев, что двери склада открыты, она ускорила шаг и первой подбежала к зданию. Зайдя внутрь, Сьюзен в бешенстве оглядела полки.

— Черт, черт, черт!

— В чем дело? — поинтересовалась Сандра.

— У нас сперли мешки.

— Много?

— Откуда я знаю! Двадцать, тридцать… Придется проводить инвентаризацию.

— А зачем? Их ведь все равно не вернешь.

— Затем, что я за них отвечаю и главная тут я!

Я должна написать рапорт. Только этого мне не хватало!

— Успокойся, от твоей истерики ничего не изменится.

— Заткнись, Сандра! Здесь распоряжаюсь я, так что до следующего приказа придержи свое мнение при себе!

Сандра схватила ее за руку и притянула к себе, они оказались лицом к лицу. На лбу у Сандры вздулась синяя жилка.

— Мне не нравится твой тон, мне не нравишься ты сама, — проговорила она. — Я полагала, что это гуманитарная организация, а не военный гарнизон! Но, если тебе нравится строить из себя фельдфебеля, считай свои мешки сама!

Она развернулась и пошла прочь. Напрасно Сьюзен орала ей вслед, приказывая вернуться. Сандра даже не обернулась. Собравшихся на шум крестьян Сьюзен прогнала. Мужчины разошлись, пожимая плечами, женщины смерили ее недовольными взглядами. Подняв два валявшихся на полу мешка, она положила их обратно на полку. А потом до ночи занималась делами, с трудом сдерживая ярость и слезы. Наконец, успокоившись, она решила немножко посидеть на улице. Прислонившись к стене, Сьюзен спиной ощущала ее тепло, постепенно распространявшееся по всему телу. Ощущение было приятным. Носком ботинка она написала на земле букву «Ф», на которую некоторое время смотрела, прежде чем затереть подошвой, потом написала букву «X» и пробормотала:

— Почему ты ушел, Хуан?

Когда она вернулась домой, ни Сандры, ни ее вещей уже не было.

В День св. Валентина Филипп с Мэри отправились на автостанцию. Они сели в 33-й автобус, ходивший между Манхэттеном и Монтклером, и вышли на перекрестке Гроув-стрит и Александер-авеню. Дальше они пошли пешком, и Филипп показывал Мэри памятные места своего детства. Когда они проходили мимо его бывшего дома, она спросила, не скучает ли он по родителям с тех пор, как те переехали в Калифорнию. Филипп не ответил. Он заметил, что в соседнем доме горит свет в окне комнаты, в которой прежде жила Сьюзен. Должно быть, какая-то другая девочка сейчас готовила там уроки.

— А здесь жила она? — спросила Мэри.

— Да. Как ты догадалась?

— Достаточно было проследить за твоим взглядом. Мысленно ты был где-то далеко.

— Потому что это далекое прошлое.

— Не такое уж и далекое, Филипп.

— Сейчас я живу настоящим…

— Ваше прошлое столь насыщенно, что за ним порой трудно разглядеть хоть какое-то наше будущее.

Я не мечтаю об идеальной любви, но не желаю жить в условном наклонении и еще меньше в имперфекте. Чтобы как-то закончить разговор, Филипп поинтересовался, не хотелось ли ей когда-нибудь жить за городом? Рассмеявшись, она ответила, что в обмен на как минимум двоих детей она, быть может, и согласилась бы поселиться в провинции. Филипп заметил, что с вершины холмов виден Манхэттен, до которого всего полчаса на машине. Для Мэри видеть город и жить в нем было далеко не одно и то же. Не для того она училась журналистике, чтобы обосноваться в крошечном городишке, пусть даже и неподалеку от Большого Яблока. В любом случае ни он, ни она еще, слава богу, не достигли пенсионного возраста.

— Но здесь за те же деньги ты живешь в домике с садом, дышишь свежим воздухом и при этом можешь работать в Нью-Йорке. Одни преимущества, — не унимался он.

— О чем ты говоришь, Филипп? Неужели ты строишь планы, ты, рьяный приверженец сиюминутности?

— Перестань издеваться!

— Тебе не хватает чувства юмора. Это забавно, вот и все. Обычно ты не можешь мне сказать, будем ли мы вечером ужинать вместе, и вдруг интересуешься, поеду ли я с тобой жить в провинцию. Нет, ну сам подумай, это ведь все равно что прыжок в пропасть!

— Только дураки никогда не меняют своих взглядов.Они вернулись в центр города, и он повел ее ужинать. Усевшись напротив него, она взяла его за руку.

— Значит, и ты можешь изменить свое мнение? — спросила Мэри.

— Сегодня не совсем обычный день, что-то вроде праздника. Ты не могла бы сменить тему?

— Ты прав, Филипп, сегодня особенный день, и ты привел меня под окна той, чей образ не дает тебе покоя.

— Ты так думаешь?

— Нет, Филипп, это ты так думаешь!

— Сегодня вечером я с тобой, а не с ней.

— Я думаю о завтрашнем вечере.

Две недели спустя в нескольких тысячах километров от Монтклера другой мужчина и другая женщина ужинали вместе. Кражу со склада так и не раскрыли. Отныне двери склада были заперты на цепь с замком, ключи от которого были только у Сьюзен, что вызывало определенное недовольство у остальных членов команды. Сандра вела себя все более враждебно и вызывающе, отказывалась подчиняться Сьюзен, и той пришлось пригрозить ей докладной в Вашингтон с требованием, чтобы девушку отозвали. Благодаря вмешательству Мелани, которая работала врачом в Пуэрто-Кортесе, конфликт удалось замять, и постепенно жизнь сотрудников Корпуса Мира в Гондурасе вернулась в нормальное русло. Всех, но не Сьюзен. Томас, директор диспансера, с которым у нее была короткая связь, пригласил ее к себе под деловым предлогом.