Чтение онлайн

Он объяснил ей, что ходят слухи о секретном научно-исследовательском центре, где проводятся незаконные опыты лекарств, которые ставят на живых людях.

Полиция пыталась внедрить тайных агентов, но "Мерсил" отказывался нанимать кого-то извне.

Как официальный сотрудник, Элли не вызвала подозрений, когда попросила перевести ее в один из их исследовательских и развивающихся объектов, занимающийся опытами.

Она пришла в такой ужас от концепции о страдании людей, что согласилась шпионить за ними. Ушло шесть месяцев на удовлетворение ее запроса и еще больше месяцев на получение доступа на нижние этажи исследовательского здания, но затем она встретила подопытного 416 и остальных, живущих в этом аду.

Элли гордилась своим вкладом в прекращение работы объекта, в котором проводились опыты. Она жизнью рисковала, чтобы вынести контрабандой файлы, но этих доказательств оказалось достаточно, чтобы судья завел дело и выдал ордера, что привело к полноценной проверке объекта.

Элли вздохнула. Секретная информация и политика защиты жертв – вот все, что она слышала каждый раз, когда о нем спрашивала. Она знала, что некоторые подопытные не пережили спасательную операцию. Их убили прежде, чем правоохранительным органам удалось добраться до более защищенных нижних уровней, где держали подопытных.

При всем этом, Элли знала, что заключенный 416 умер на полу под землей, запертый в своей камере, не знающий, что помощь была уже на подходе. Это разбивало ей сердце.

Элли выдернула наушники из ушей, выключила mp3-плеер и бросила все на стол, сдерживая тоску, от которой страдала каждый раз, когда думала об этом заключенном.

Она бы хотела оказаться там, когда выдали ордера, чтобы охранять дверь в его камеру и защищать его. Элли задолжала ему это и многое другое.

Она умоляла офицера Хелио позволить ей это сделать, но он ей отказал. Элли не была сотрудником правоохранительных органов и ей строго сказали, что не станут рисковать информатором, в котором они нуждались в суде против "Мерсил".

– Дерьмо, – выругалась она.

Она не могла забыть его темные глаза, тот взгляд, которым одарил ее заключенный 416, когда она оставила его в тот день в камере, его рычание.

Она только хотела спасти ему жизнь, но он не должен был узнать, почему она подставила его в убийстве того техника. Должно быть, он считал ее жестокой и ужасной.

Горячие слезы застили ей глаза, но Элли быстро заморгала, чтобы сдержать их. Она пролила их немало с того ужасного дня, когда оставила подопытного на полу.

Зазвонил стационарный телефон и Элли испугалась. Мобильник был ее единственной связью с внешним миром, но на него ей никто не звонил.

Она отдалилась от друзей и семьи. Во время ее работы в лаборатории по опытам изменилась вся ее жизнь.

Элли больше не могла мириться с разведенными родителями, которые использовали ее в качестве оружия против друг друга или рвали ей душу по поводу ее собственного развода. В мире были гораздо стоящие проблемы, и ее время можно было потратить на действительно важные дела.

Теперь все ее внимание было сосредоточено на оказании помощи Новым Видам, что придавало ей ощущение того, что она делает что-то стоящее, что-то, что исправит ее ошибки. Эта работа придавала смысл ее жизни, и именно в этом она нуждалась больше всего.

Элли взяла трубку после второй трели.

– Элли Брауэр.

– Мисс Брауэр, это Коди Паркс из охраны. Звоню, чтобы сообщить, что у нас позднее заселение. Четыре женщины. В отеле они были под угрозой и мы только что получили уведомление, что они здесь.

– Я уже выхожу.

Элли повесила трубку.

Проклятье. СМИ как-то пронюхали, что четыре спасенные женщины на территории.

В протоколе было сказано, что если самолет приземлится после наступления темноты, жертвы должны быть размещены с охраной в отеле и в светлое время перевезены в Хомлэнд.

Охрана посчитала, что проще будет обеспечить защиту при перевозке в это время, ведь, очевидно, скрывать выживших в отеле оказалось не так умно, как думалось изначально.

Элли могла только надеяться, что чтобы не произошло, женщины были не слишком травмированы. Реальный мир мог быть достаточно пугающим для бедных выживших и без репортеров, кружащих вокруг, кричащих наперебой вопросы и щелкающих вспышками фотокамер.

Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы надеть тапочки и схватить карточку-пропуск. Элли вышла из комнаты и целенаправленно отказалась от лифта. Штуковина двигалась слишком медленно, выводя ее из себя.

Она сбежала по лестнице к главному входу. Окна были прозрачными, но из такого типа стекла, которое было достаточно прочным и могло выдержать очень серьезную атаку.

Снаружи Элли увидела четырех женщин, подходящих ко входу, и двух охранников, следующих позади и несущих четыре чемодана. Элли ускорила шаг.

Коди Паркс – "мальчик на побегушках" в охране – поприветствовал ее улыбкой.

– Добрый вечер, мисс Брауэр. Прошу прощение за поздний приезд наших новых постояльцев.

Элли улыбнулась. Она сосредоточила внимание на похожих на амазонок женщин. Самая низкая из них была ростом в метр восемьдесят три. В общежитие жили уже десять женщин, которые были высокими и мускулистыми. На фоне них Элли чувствовала себя хилой коротышкой.

Ее улыбка стала шире, когда она посмотрела на каждую новоприбывшую, но никто из них не улыбнулся в ответ.

Они выглядели уставшими, злыми и какими-то не в духе. Элли посочувствовала им.

– Добро пожаловать в ваш новый дом, – тихо произнесла Элли. – Я знаю, что вам через многое пришлось пройти, но здесь вы в безопасности. Я Элли, ваша домашняя мать.

Две женщины нахмурились. Одна женщина – самая высокая и на вид самая задиристая из их небольшой группы, – в изумлении уставилась на нее. Четвертая – блондинка – заговорила:

– Наша кто?

– Ваша домашняя мать. Это просто название должности, – быстро пояснила Элли. – На самом деле я не собираюсь быть вашей мамочкой. Ко мне вы сможете обращаться со своими проблемами, вопросами и просьбами. Я здесь, чтобы помогать вам любыми доступными способами. Вы можете поговорить со мной о чем угодно, и я всегда вас выслушаю.