Чтение онлайн

тобой, но я его не осуждаю. У меня самого не хватило воли противоречить

ему и побороться за своё счастье. Я это осознал почти сразу, как только

приехал в Варшаву, но вернуться уже не мог, германские власти не

пропускали никого на территорию Советского Союза.

Ты не представляешь, как я страдал без тебя, до меня доходили письма от

дяди и друзей, и я всё знаю о тебе. Только не знал, любишь ли ты ещё меня

или нет?

Я знаю, что ты чуть не умерла от родов, что тебя спас наш врач Меир. Не

буду скрывать, мне известно, что ваши семейные отношения со Степаном не

кажутся людям хорошими, причём во многом, и поэтому я пришёл сегодня к

тебе.

Мне и сейчас было очень тяжело вернуться сюда из Польши, но я знаю

хорошо немецкий, польский, белорусский и русский языки и добился, чтобы

меня послали в Поставы работать в комендатуру переводчиком. Ты, не

думай, что я немецкий прихвостень, я их ненавижу. Если бы ты знала, что

они сделали с Польшей, что они делают с евреями... но я очень хотел быть

поближе к тебе, оберегать тебя, и если ты позволишь, то и любить тебя...

Наконец Фрося разомкнула уста:

– Алесик, как ты не понимаешь, я замужняя, у меня есть муж, который

ушёл на войну, у меня есть ребёнок от него, и, даже если я соглашусь быть с

тобой, как на это посмотрит твой дядя, наша католическая вера, соседи и

родня Степана?..

– Фросенька, милая, мне на всех наплевать - и на веру, и на соседей, и на

родню... С дядей мы рассорились, и, похоже, навсегда. Я высказал ему всё в

лицо, обвинил в том, что он разрушил моё счастье. Сказал ему, что из-за него

я упустил любимую девушку, и если будет твоя воля, я постараюсь

наверстать всё то, что мы потеряли за эти два года разлуки. Теперь только

твоё слово, а ребёнок ко мне привыкнет, а я уже смотрю на него, как на

своего.

– Лесик, не горячись, ступай домой, всё обдумай, что ты сейчас мне тут

наговорил. Мне сейчас надо кормить грудью ребёнка, а при тебе я это делать

не могу.

Не перебивай меня, ты ещё не дослушал. Я завтра оставлю открытой

калитку и дверь дома, и если ты не передумаешь, и если ты действительно

так любишь меня, то приходи ко мне в полночь, я буду тебя ждать. Мы оба

подумаем о нашей дальнейшей судьбе, но я знаю точно, что теперь я не

мыслю жизни без тебя...

Но сейчас уходи. Завтра ночью, если переступишь этот порог, я стану

твоей и только твоей, а что будет потом мне уже всё равно, я за тобой сбегу

хоть на край света.

Алесь внимательно вгляделся в лицо Фроси, кивнул и молча вышел за

дверь.

Молодая женщина, растревоженная неожиданной встречей с казалось бы

утерянной любовью, не спала всю ночь... Она металась на кровати, вставала,

ходила по горнице и вновь возвращалась в постель, но так и не сомкнула глаз до

утра. Вопросы обрывками мыслей крутились и путались в голове, но достойных

ответов не находилось. К этому времени Фрося окончательно поняла, что от

Алеся не отступится, она готова была всё бросить, взять ребёнка и бежать за

любимым на край света, несмотря на то, что творится вокруг...

Утром, привычно покормив Стасика грудью, занялась хозяйством,

управилась со скотиной и стала возиться на кухне. Неожиданно она услышала

немецкие команды, крики полицаев и шарканье ног по булыжной мостовой.

Оставив дома всё, как есть, бросилась наружу.

Подойдя к забору, сквозь штакетник увидела, что по дороге в оцеплении

немецких автоматчиков и полицаев, вооружённых винтовками, поднимая пыль,

движется толпа людей. Некоторых из них она сразу узнала, это были евреи их

города.

Из толпы Фрося сразу выделила взглядом дорогих её сердцу Меира и Риву с

ребёнком на руках. Душу Фроси сдавила щемящая боль. Она всё сразу поняла,

ведь Алесь ей рассказал о несчастной судьбе евреев Польши.

Дом, в котором жила Фрося, находился почти на краю города, и офицер из

команды сопровождения принял решение сделать привал у последнего на

выходе колодца. В первую очередь самим хотелось напиться в этот жаркий

августовский день и уже потом дать попить жаждущим евреем, ведь им

предстоял ещё очень далёкий путь.

Рива присела, чуть отойдя от обочины дороги на бугорок, достала грудь и

стала кормить ребёнка. Волею судьбы она уселась совсем недалеко от забора, за

которым стояла взволнованная Фрося. Меир в это время отошёл набрать воды в

колодце.

Фрося тихо позвала из-за забора:

– Пани докторша, пани докторша, это я, Фрося, - та, которую вы с мужем

спасли недавно от смерти, которой вы сделали операцию, и на свет появился

мой сынок. Быстренько перекинь ко мне через забор ребёнка, я позабочусь о

нём и сохраню для вас, а иначе не ровён час, погибнет, а вы возвратитесь, и я

верну вам дитя... быстрей, быстрей, умоляю, быстрей...

Рива спрятала грудь, оглянулась на охранников, чтоб никто не заметил, что-

то вложила в пелёнки, подбежала к забору и, буквально кинув в распростёртые

над забором ладони Фроси ребёнка, быстро сквозь слёзы зашептала:

– Береги её, сбереги её, сбереги мою девочку, миленькая, сбереги мою