Форпост
Шрифт:
— Тысячи лет вам запрещали изменять мир и искать новые знания. Здесь, в городе, я прикрывал вас от влияния злобных призраков. Но сегодня, с вашей помощью, все эти страхи и запреты уничтожены навсегда! Духов Предков больше нет! Ааррх!
— Аааррхх! Аааррхх!!
На несколько минут рев толпы заглушает все вокруг. Выждав, пока выплеснувшиеся радостные эмоции немного утихнут, продолжаю:
— В Первой Пещере остались эннои, живущие далеко на закате, со временем появятся и другие. Но пока вы верите в меня, никто из них и близко не сможет собрать столько силы, чтобы стать угрозой! Ааррхх!!
— Аааррхх!!
— Охотники! Рауг сумел пройти из Земель Вечной Охоты в Первую Пещеру! Я научу его приходить в ваши сны, и он сможет передать свои знания! Его дух всегда будет рядом с вами, принося удачу!
— Аааррхх!!!
— Этот день, двадцать шестое июля, навсегда объявляется праздником нашего народа! Сегодня и завтра все отдыхают! Ааррхх!!!
Мне тоже не помешает отдохнуть, только поддержка стоящих рядом Эрики и Дара не даёт упасть. Обнимаю покрепче жену, и мы с трудом пробираемся через взбудораженную последними новостями толпу. Сейчас великому энною Диму хочется только одного — поесть и хорошенько выспаться…
Глава 5. Степные паломники
Всё, что с нами было
стало прошлым сном
Где горы нас манили,
пронзая небосклон
Мир открыл объятья
и светилась даль
К вершинам нас, как братьев,
вела одна мечта
Группа "Ария", "Пусть будет так"
— Эхх, такой хороший горшок разбить!
Ч'чонг с сожалением посмотрел на глиняные черепки, но сердиться на своих любимцев не стал. Этому немало способствовало и яркое солнце, уже неделю радующее лантирцев летним теплом, и вкусный, слегка подсоленный мясной суп, принесённый внучком прямо на пастбище.
Взрослые мамонты ощупывали пустую тару хоботом, и, не рассчитав усилий, раздавили хрупкую посудину. Теперь они пытались сложить осколки вместе, но круглый глиняный камень никак не хотел восстанавливаться…
— Валт'и, его мать сердится!
Паренек лет восьми от роду вскарабкался на спину мамонтенку, и держась руками за густую шерсть, что-то восторженно кричал. Взрослая самка повернулась к нарушителю тишины, и набрав из реки полный хобот воды, окатила обеих детей прохладным душем.
Наступила середина августа, и погода, словно решив вознаградить людей за все перенесенные испытания, стала по-настоящему летней. Пляж на берегу Аркаима существенно расширили, и там сейчас было не протолкнуться от детворы и решивших окунуться в прохладную воду взрослых. Привлеченные шумом и весёлыми криками мамонты тоже подошли к отдыхающим, и теперь развлекались, поливая водой и себя и других.
Я не упускал ни единой возможности пообщаться с этими величественными животными. Всякий раз, когда они переходили вброд реку, вождь сам, а иногда и вместе с семьёй, выходил за стену. Да и остальные горожане выбегали за ворота, вынося мохнатым гостям различные "вкусняшки".
Вот и сегодня, подождав, когда стайки детворы вволю наиграются с неуклюжими мамонтятами, подсел к Ч'чонгу. Он до сих пор был единственным взрослым человеком, которому эти слоны позволяли взбираться на себя.
Когда я впервые это увидел, то чуть не потерял дар речи — старый л'тоа восседал на мамонте и спокойно поглядывал на остальных с высоты более четырех метров. Сидел Ч'чонг по-индийски, свесив ноги по обеим сторонам могучей шеи. Управлять зверем у него не получалось, но даже просто проехаться на таком "транспорте" — это достижение.
В управлении преуспели дети — они, залезая на мамонтенка, хлопали ладонью того по голове, справа или слева, и тот шел в нужную сторону. Впрочем, бывало и так, что разыгравшись, животные сбрасывали маленьких седоков, а то и с удовольствием плюхались в грязь на берегу. Тут уже было не до игр, успеть бы увернуться от падающей полуторатонной туши…
— Ч'чонг, как ты это делаешь?
— Нужно много говорить с великий зверь. Кормить вкусные корешки. Он слушать, не бояться л'тоа.
— Взрослых мамонтов и так все кормят, Лтар жалуется, что кабанчикам одна трава остаётся… Но сесть себе на шею они разрешают только тебе!
— Ч'чонг л'тоа. Л'тоа много знать о разный зверь, что кушать траву! Большие люди столько не знать.
— И что ты хочешь получить за свой секрет? Если это поможет нам приручить мамонтов, я тебе сотню чайб отсыплю!
Старик хитро прищурился, обдумывая мое предложение:
— Не надо сотня чайб. Дети л'тоа хотеть учиться стрелять из "лук" и "арбалет". Они боятся идти к дикий зверь с копьём. А стрелять далеко — не боятся. Хотят все стать великий охотник, и мальчики, и девочки.
— Стрелять хотят, значит?..
Ч'чонг неспеша кивнул. Как-то я раньше не замечал в робких и миролюбивых "старых людях" склонности к охоте. Но, если подумать, тут налицо влияние их сверстников-неандертальцев. Ведь что главное для любого мальчишки каменного века? Конечно же, стать самым сильным и удачливым охотником рода или даже племени!
— Рассказывай! Будут им луки, обещаю. Круг Мастеров сделает модели поменьше, как раз под детскую руку. Осенью бить птицу на озёрах — в самый раз, там большая мощность не нужна.
Ч'чонг молча встаёт, заходит по колено в воду и выдерживает большой куст рогоза. Затем достает из кармана горсть грязно-белых крупинок, и втирает их в разрезанные вдоль корневища.
— Дим, великие звери очень сильно любить белый камень, который женщины бросать в суп!
— Соль?..
— Соль, соль… Брать корни, делать как Ч'чонг!
Старик, держа на вытянутых руках большую охапку корней, неспеша подходит к взрослой мамонтихе. Та, заметив намечающиеся угощение, тут же прекращает банные процедуры, и, издав негромкий трубный звук, разворачивается. Протягивает хобот, намереваясь разом захватить побольше вкусной еды, но Ч'чонг, отступив пару метров назад, приседает. Зверь делает шаг навстречу, но получает всего один небольшой корешок…