Фобия
Шрифт:
— Кто это вы?
— Все, кто толкает меня к самому краю. Я и сама не знала, что могу быть такой. И я очень жду, когда ко мне приедет Алла.
— Зачем?
— Во-первых, я не сделаю больше глупости и отдам вновь написанное и заверенное завещание лично ей в руки. При ней написанное. Ее-то никто не считает невменяемой. Во-вторых, я хочу поговорить с ней о ребенке Марка. В-третьих, выяснить, что это за человек стоит рядом, когда она разговаривает со мной по телефону. И почему заставляет мне звонить и говорить все те вещи, которые якобы могут меня расстроить. В-четвертых…
— Что, есть еще и в-четвертых?
— Представь себе. Мне сейчас надо собраться с мыслями, последнее время я что-то стала рассеянной. Это нервы. Но надо взять себя в руки.
— Всего несколько дней назад ты была совсем другой…
— Знаешь, пружина, если ее со страшной силой сжимать и сжимать, тоже не выдерживает и распрямляется. Оказывается, у меня были какие-то скрытые силы, и вот они теперь со мной. Я знаю, что делать.
— На всякую силу есть другая сила, ты это запомни. А ты даже из дома выйти не можешь.
— Могу. Представь себе — могу. Кстати, а зачем ты звонишь?
— Узнать, как твои дела, как ты себя чувствуешь. Могу приехать. Но ты же гостью ждешь.
— Да. Жду.
— Что ж. Перезвони мне, когда она уедет.
— Хорошо, Ника. Я тебе перезвоню.
— Целую. Пока.
— Пока.
Звонок.
— Да? Я слушаю?
— Это Оля?
— Нет, это Марина.
— Извините, не туда попала.
— Что ж, бывает.
Длинные гудки.
— Добрый день. Вы позвонили в частное детективное агентство.
— Я хотела бы поговорить с Игорем Анатольевичем.
— Извините, но он уехал.
— И мобильный телефон его, как всегда, не отвечает?
— Вы совершенно правы.
— Тогда вы, девушка, мне не поможете?
— А в чем, собственно, проблема?
— Я ваша клиентка. Игорь Анатольевич выполнял мое поручение и собирал данные об одном человеке…
— У вас какие-то претензии к нему?
— Нет-нет, напротив. Меня полностью удовлетворила его работа. Все, что хотела, я получила, но не догадалась спросить у него номер телефона этой женщины. Той, за которой он следил.
— Хорошо, я могу посмотреть в его бумагах. Что за женщина?
— Алла Владиславовна Сечкина, тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения.
— Минутку. Ваша фамилия?
— Водопьянова. Марина Сергеевна Водопьянова.
— У нас все данные в компьютере. Минутку, сейчас посмотрю.
— Будьте так любезны.
— Минутку. Ага, вот оно. Записывайте.
— Я готова…
Длинные гудки.
— Господи, наконец-то!
— Кто это?
— Простите?…А это кто?
— Девушка, какой номер вы набрали?
— Вообще-то я звоню Алле Сечкиной. Постойте-ка… Ваш голос…
— Да, это я, Марина Сергеевна. И боюсь, что у нас проблемы.
— Игорь Анатольевич? Что вы там делаете?!
— Как что? Выполняю ваше поручение. Хотел еще разок с ней поговорить. Извините, раньше времени не нашлось. Дел было много.
— Ах, да! Мне надо было позвонить вам и сказать, что она сама ко мне собирается!
— Теперь уж не соберется.
— Что случилось? Почему вы подошли к телефону, а не она?
— Она умерла.
— Как?!
— Убита. Выстрел в упор, и хороший выстрел! Все как в плохом кино: я подхожу к дому, входная дверь не заперта, хозяйка лежит в большой комнате с простреленной головой. Черт возьми, какая ж была обалденно красивая женщина!
— Когда… Когда ее убили?
— И часу не прошло, как я предполагаю.
— И что вы там делаете?
— Стою в раздумье: звонить в милицию или не звонить? Вроде бы соседи меня не видели, я человек осторожный, а дом находится на окраине. А выстрелом нынче никого не удивишь. Кстати, рядом с телом лежит пистолет. И это, доложу я вам, экземпляр! Уж больно в руки хочется взять, да нельзя. Хотя, думаю, отпечатков на нем нет. Точно как в плохом кино. Рядом с трупом молодой красивой женщины лежит пистолет. Так и напрашивается версия о наемном убийце.
— Надо звонить в милицию.
— Вы так думаете?
— Они же теперь решат, что это вы ее…
— Нисколько не сомневаюсь.
— А если еще учесть, что нас обвиняли в смерти Марка…
— Да… Невеселая картинка. Пойду, пожалуй, не буду звонить.
— А может… Может она жива еще?
— Что я, покойников не видел, Марина Сергеевна?
— Как же они могли, как?! Она же была беременна?!
— Марина Сергеевна, я сейчас буду говорить… Словом, расскажите все, теперь уже скрывать нечего, и подключите этого своего Цимлянского…
— Что? Что там?
— Убегаю. Незачем мне здесь светиться. Держитесь.
Звонок.
— Да, я вас слушаю.
— Марина Сергеевна? Это капитан Севастьянов вас вновь беспокоит.
— Я так и предположила.
— Да? Что-то уже знаете?
— Что я могу знать? Я из дома никуда не выхожу.
— У вас же есть телефон.
— А почему вы усмехнулись?
— Я? Усмехнулся?
— Вам не понять ни меня, ни мои проблемы. Вы смеетесь над тем, чего не понимаете.
— Где уж мне! Зато я в другом понимаю. Я сейчас нахожусь в доме, где проживала Алла Владиславовна Сечкина.
— И что?
— Вас не удивляет, что я сказал «проживала»?
— Может, она уехала куда-нибудь?
— Ее убили. Сегодня утром. Выстрел с близкого расстояния. Она, без сомнения, знала этого человека.
— …
— Марина Сергеевна?
— А что вы хотите, чтобы я в истерике забилась? Так у меня слез уже не осталось.
— Вы ведь знали об этом?
— Откуда?