Чтение онлайн

Командиру танка ящеров понадобилось больше времени, чем солдатам, чтобы заметить очередь пулемета. Этот идиот вдобавок наглухо задраил башенный люк. Случись это в его экипаже, Егер бы понизил такого растяпу в звании (не говоря уже о соответствующей процедуре для его ушей и, возможно, задницы) за подобную глупость. А может, то была трусость?

Когда танк ящеров наконец соизволил обратить внимание на пулеметное гнездо, он поступил именно так, как и рассчитывал Егер. Вместо того чтобы остаться на месте и уничтожить пулемет несколькими залпами из пушки, танк двинулся вперед, открыв ответный огонь из своего пулемета.

Немецкий пулемет смолк. Это встревожило Егера. Если пулеметные очереди ящеров и дальше будут полосовать по лесу, партизанскому отряду придется отступить и составить новый план. Но тут невидимый пулемет застрекотал вновь, теперь ведя огонь прямо по приближающемуся танку.

Пулемет исполнял отвлекающую роль; в остальном он был бесполезен. Егер следил, как пули отскакивают от непробиваемой брони передней части танка и летят прочь. Однако вся эта напрасная трата боеприпасов и была задумана как внешний эффект: требовалось убедиться, что командир вражеского танка слишком уж серьезно отреагирует на пулеметное гнездо, чтобы побеспокоиться о чем-либо еще.

— Черт меня дери, если он не заглотает наживку, герр майор! — торжествующе прошептал Георг Шульц.

— Да, похоже, он клюнул, — рассеянно отозвался Егер.

Он смотрел, как танк полз по грязи, пока не оказался почти у самой кромки леса. Тогда заговорило главное танковое орудие, отчего у Егера зазвенело в ушах. За немецким пулеметным гнездом взметнулся фонтан грязи, но пулемет продолжал вести ответный огонь.

Егер повернулся, чтобы взглянуть на Макса.

— А храбрые там ребята… — заметил он.

Ствол пушки вражеского танка опустился примерно на сантиметр, раздался новый залп. На этот раз пулемет был выведен из строя. «Какой удивительно бескровный термин, — подумал Егер, — для описания того, как два человека внезапно превращаются в изуродованные куски сырого мяса».

Но Отто Скорцени, выскочив из-за берез, уже со всех ног несся к вражескому танку. Должно быть, командир машины ящеров смотрел в свой передний башенный перископ, ибо он так и не увидел, как рослый эсэсовец приближается к его танку сзади. Из-под ног бегущего Скорцени разлетались брызги жижи. Расстояние в несколько сотен метров он покрыл с такой скоростью, что ему позавидовал бы олимпийский спринтер.

Едва он приблизился, громадная машина тронулась с места. Скорцени вскарабкался на броню танка, швырнул взрывпакет в башню и кубарем скатился вниз. Раздался взрыв. Башня дернулась, словно ее лягнул мул. Из моторного отсека взметнулись голубые языки пламени. В передней части танка открылся аварийный люк. Оттуда выскочила фигурка ящера.

Егер не обращал внимания на вражеского солдата. Он следил за тем, как Скорцени возвращается назад, под прикрытие леса. Затем его взгляд снова скользнул к Максу.

— Этот эсэсовский придурок не просто храбрый, он сумасшедший, — не удержался от восхищения Макс.

Поскольку с момента в встречи в Москве Егер думал о Скорцени то же самое, он уклонился от спора. Как и все бойцы отряда, он схватил винтовку, вскочил на ноги и побежал к ящерам из поискового отряда, крича во всю мощь легких.

Громоздкие защитные костюмы делали ящеров медлительными и неуклюжими. Они падали, словно кегли. Егер задумался, насколько безопасно для него самого хлюпать в грязи с единственной защитой в виде шлема, но его размышления длились не более секунды. Куда важнее было не заработать пулю.

— Давай, давай, вперед! — кричал Егер, указывая на грузовик, подбитый немецким пулеметом.

Добравшись до него, Егер увидел: одна из пуль, пробивших лобовое стекло, заодно разнесла и голову водителя. Месиво из крови и мозгов, разбрызганное по кабине, по виду не отличалось от крови и мозгов человека, убитого аналогичным образом.

Убедившись, что водитель мертв, Егер поспешил к задней части грузовика. Засов на двери фургона почти не отличался от засова любого земного грузовика. Партизаны уже открыли его. Егер заглянул внутрь грузового отсека, освещенного флюоресцентными трубками, тянущимися по всему потолку.

Маленькие бесформенные кусочки металла, облепленные грязью, которые лежали на полу фургона, едва ли стоили затраченных ящерами усилий по их извлечению. Но именно за этими кусочками охотились люди из отряда. Если ящеры так дорожат своими обломками, значит, неспроста.

Помимо винтовки, Макс захватил с собой саперную лопатку. Ею он зачерпнул несколько безобидных на вид комочков грязи и бросил в обитый свинцом деревянный ящик, который приволокли сюда двое партизан. Едва ящик был наполнен, партизаны захлопнули крышку.

— Давайте-ка убираться отсюда, — разом произнесли все трое.

Такое решение, надо сказать, было своевременным. Где-то километрах в полутора находился еще один танк ящеров. Теперь он начал двигаться в сторону отряда. И сразу же застрочил его башенный пулемет. Вдогонку убегавшим людям захлопали пули. Один из бегущих со стоном упал.

Пулеметный огонь, который велся с большого расстояния, был не слишком эффективен против отдельных людей, но зато он мог «прореживать» войска, оказавшиеся на открытой местности. В 1916 году Егер воевал на Сомме. Тогда немецкие пулеметы не то что «прореживали», а просто косили ряды наступавших англичан. В отличие от тех смелых, но глупых англичан, воевавших четверть века назад, партизаны не наступали на опутанные колючей проволокой заграждения, а бежали под прикрытие леса. Они были почти у цели, когда один из несущих «свинцовый ларец» выбросил вперед руки и ничком повалился на землю. Егер находился всего в нескольких метрах. Он подхватил рукоять, выпущенную погибшим. Для своих размеров ящик был неимоверно тяжелым, но не настолько, чтобы его не поднять. Егер вместе с русским партизаном, держащим вторую рукоять, побежали дальше.

Звук опавших листьев, хлюпающих под ногами, был одним из прекраснейших звуков, когда-либо слышанных Егером. Этот звук означал, что они достигли леса. Егер вместе с напарником запетляли меж стволов, пытаясь как можно лучше скрыться.

Позади них танк ящеров продолжал стрелять, но по звуку не ощущалось, чтобы он приближался. Егер повернулся к напарнику.

— Думаю, их танк засосало по пузо, — сказал он.

Егер чувствовал, как в нем нарастает удивительная уверенность. С тех самых пор, как он услышал об этой миссии от подполковника НКВД в Москве, Егер рассматривал ее как самоубийственную. Это не остановило его от участия в ней. Война сплошь состояла из самоубийственных миссий, и если они служат делу, то чаще всего игра стоит свеч. Но сейчас Егер начинал думать, что он действительно может выбраться отсюда живым. И тогда… Ладно, насчет «тогда» он побеспокоится потом. Если у него будет «потом», в котором можно побеспокоиться о «тогда».