Чтение онлайн

Двойной полог из темной ткани, натянутый у входа, позволял входить и выходить, не пропуская во внешний мир ни полоски света, которую могли бы увидеть сверху. Свет лампочек, свисающих с потолка без всяких абажуров, резанул по глазам Бэгнолла, привыкшим к темноте, словно фотовспышка.

Экипаж бомбардировщика расположился на стульях и кушетках. Кто-то, утомленный полетом, мгновенно уснул, не обращая внимания на свет. Другие, и в их числе Бэгнолл, достали трубки и сигареты.

— Можно, я возьму? — спросил Дэвид Гольдфарб, указав на пачку борт-инженера. — А то мои кончились.

Бэгнолл передал ему сигарету и наклонился, чтобы Гольдфарб мог прикурить. Пока оператор радара затягивался, Бэгнолл сказал:

— Полагаю, после того как умные шишки распотрошат тебя насчет сегодняшнего полета, ты отправишься в «Белую Лошадь» поздороваться с девчонками?

— С какой стати? — ответил Гольдфарб, и в его голосе было больше покорности, чем горечи. — В общем-то, думаю, я пропущу там несколько кружек. А что касается девчонок, то я уже сказал: с какой стати?

Бэгноллу тоже было известно, кому отдают предпочтение официантки.

— Мне кажется, сидение перед радарным экраном отрицательно сказывается на твоих мозгах. Тебе не приходило в голову, что ты только что вернулся из боевого полета?

Огонек сигареты Гольдфарба неожиданно сделался ярко-красным. Глаза его тоже вспыхнули.

— Черт возьми! Я ведь о том же думал, когда ракеты ящеров летели на наш самолет. Клянусь, я думал об этом, но не совсем в той плоскости. Благодарю вас, сэр.

Бэгнолл махнул рукой, пародируя элегантный аристократический жест:

— Рад был услужить.

Это действительно была услуга: в одну секунду он заставил оператора радарной установки забыть обо всех страхах, которые тот недавно испытал. «Жаль, — подумал Бэгнолл, — что я не могу оказать ту же услугу самому себе».

Уссмак проклинал день, когда Раса впервые открыла Тосев-3. Он проклинал день, когда благополучно вернулся автоматический разведывательный корабль, посланный Расой в этой жалкий мир. Уссмак проклинал день, когда вылупился на свет, день, когда отправился в холодный сон, и день своего последующего пробуждения. Он проклинал Крентела. Уссмак не переставал осыпать его мысленными проклятиями с того самого дня, как этот непревзойденный идиот заменил Встала. Уссмак проклинал Больших Уродов за то, что они убили Вотала, а потом и Телерепа, но оставили в живых Крентела.

Но больше всего он проклинал грязь. Танк, которым управлял Уссмак, был построен в расчете на трудные условия. В целом машина с ними справлялась. Но поверхность Тосев-3, планеты более влажной, чем любой из миров Империи, была обильно покрыта смесью воды и грязи. Эта смесь занимала куда более обширную площадь и была куда более липкой и вязкой, чем могли себе представить инженеры Расы.

Уссмак надавил ногой на акселератор. Танк пополз вперед. Пока он хоть чуть-чуть двигался, все было в порядке. Но стоило подольше задержаться на одном месте, как машина начинала тонуть. Гусеницы были достаточно широкими, чтобы удержать танк на любой нормальной поверхности. Но тосевитское липкое и вязкое месиво слишком отличалось от нормы.

Уссмак снова надавил на акселератор. Танк плыл по болоту. Гусеницы разбрасывали жижу во все стороны. Она попала (каким образом — одним только покойным Императорам известно) в смотровой перископ Уссмака. Он нажал кнопку. Струя моющего средства очистила бронированное стекло. Хоть здесь повезло — не придется открывать люк и высовывать голову в этот холодильник.—

Крентел тоже сидел с закрытым куполом башни. Обычно командир стоял, высунувшись, насколько возможно. Хотя Уссмак и считал нового командира виновным во многих ошибках, здесь он не упрекал Крентела. Кому захочется обмораживать дыхательные пути?

Уссмак в очередной раз не позволил утонуть танку, дернув машину вперед. «А ведь дела могли бы обернуться и хуже», — подумал он. Его вполне могли сделать водителем грузовика. Этим колесным машинам, которые его танк должен был прикрывать, на болоте приходилось несравненно тяжелее. Уссмаку уже довелось вытаскивать тросом два или три грузовика, когда они погружались в зловонную жижу едва ли не по брюхо. Дополнительное защитное покрытие делало эти машины тяжелее и прибавляло хлопот С выполняемым ими заданием.

Уссмак вполне мог оказаться одним из тех бедняг в противорадиационных костюмах, которые хлюпали по твердеющей тосевитской грязи и вылавливали кусочки радиоактивного материала, обнаруженного искателями. Костюмы поисковых отрядов не обогревались — никто не предвидел такой необходимости (как не предвидел и того, что Большие Уроды окажутся способными уничтожить корабль «Шестьдесят седьмой Император Сохреб»). Поисковикам приходилось работать посменно: пока одна группа работала, другая приходила в себя на обогревательном пункте.

Из пуговки внутренней связи, прикрепленной к слуховой диафрагме Уссмака, зазвенел голос Крентела:

— Водитель, соблюдать повышенную бдительность. Я только что получил сообщение о возможности появления бандитской группы тосевитов. На наше славное звено танков ложится непосредственная ответственность по охране операции.

— Как скажете, командир, — ответил Уссмак. — Будет исполнено.

Уссмак силился и не мог понять: как можно соблюдать повышенную бдительность, когда он сидит в наглухо задраенном танке и способен видеть только прямо перед собой. Может, Крентелу все же стоит открыть люк, высунуться и осмотреться по сторонам?

Уссмака подмывало высказать эти мысли командиру, но он решил не усугублять положение. Раса не поощряла критику подчиненными своих начальников — такой путь вел к анархии. Вдобавок Уссмак сомневался, что Крентел стал бы слушать. Похоже, его командир думал, что сам Император дал ему ответы на все вопросы, И наконец, Уссмак испытывал все нарастающее чувство оторванности от происходящего с тех пор, как погибли два его товарища по экипажу. Новый командир, будь он достойной заменой Вотала, приложил бы все силы, чтобы создать сплоченный экипаж. Крентел же обращался с ним просто как с одним из механизмов. Машинам от такого отношения больно не бывает.