Чтение онлайн

Брилли, опешив от тона, каким его собеседник произнес эти слова, откинулся на спинку кресла и надолго замолчал. Д’Орней ждал.

– Хорошо. Но это в последний раз.

– Само собой, - улыбнулся Шарль. – Запиши имена. Я залечу за ними в конце дня. Заодно по стаканчику пропустим и обсудим мой должок.

– Вот это разговор, - оживился посмурневший, было, Брилли, торопливо чиркая на планшете названные профессором имена. – Слушай, Шарль, как насчет периода раннего освоения Марса? Или, может, лучше Сикоракса, а? Можно соорудить такую программку? Только чтоб как в реальности. Что-то я засиделся, хочется кровь разогнать.

– Будут тебе острые ощущения, - усмехнулся Д’Орней и отключил видеофон.

Едва погас экран, усмешка исчезла с лица профессора, он презрительно скривился.

– Засиделся, видишь ли. Летел бы на Элавию! Старый бездельник.

***

Профессор вернулся домой позже, чем обычно, наскоро проглотил ужин, и, сославшись на усталость, отправился спать. Мария, прислонившись к косяку ванной комнаты, наблюдала, как муж, выставив амлитуду и скорость зубной щетки до максимума, остервенело шлифовал зубы.

– Шарль, тебе не кажется, что мы слишком категоричны с Патриком? Все же он уже не ребенок.

– Не кажется.

Слова из пенного клубка прозвучали глухо, профессор сполоснул рот, швырнул использованную насадку в мусорный контейнер, а рукоятку аккуратно убрал в футляр.

– Я никогда не препятствовал его желаниям, ты это знаешь. Но всему есть предел.

– Но все его друзья летят, Шарль.

– Патрик – не все! Ты хочешь потерять сына, Мария?

– Нет, - она качнула головой, подавая ему полотенце.

– Тогда доверься мне. Кстати, где он?

– Он звонил днем, сказал, что поживет пока в городе.

– Звонил? Мог бы зайти и сказать это мне, - недовольно проворчал профессор. – Хотя, возможно, это и к лучшему. Я имею в виду, то, что мы какое-то время не будем видеться.

– К лучшему? – в глазах Марии появилась настороженность.
– Что ты задумал, Шарль?

– Наставить его на путь истинный.

– Каким образом?

– Показав виртуально, какой может быть реальность.

– Ты меня пугаешь. Объясни!

– Нечего бояться, Мария. Лаборатории института располагают разнообразным материалом по космическим путешествиям. Я разработаю программу специально для Патрика, смоделирую ситуацию полета на Элавию так, чтобы он пожалел о том, что отправился туда. А когда Патрик осознает собственную ошибку, верну его в реальность. Вот увидишь, он еще будет мне благодарен.

– Он никогда на это не согласится, Шарль! Пат не согласится стать аретентом!

– А кто будет спрашивать его согласия? Я применю методику переключения, он и не поймет, что это не настоящий мир.

– Поймет, Шарль! Он же виртуальный психолог, он сам разрабатывает психомодели для подобных программ! Тем более что в созданном тобой мире не будет ни одного знакомого лица!

– Ошибаешься, Мария. Я обеспечу Патрику привычную компанию. Ему будет не скучно.

– Что?

– Брилли любезно предоставил мне все персональные материалы на его приятелей и эту девушку, Елену. В них есть все, вплоть до самых интимных привычек, характерных особенностей. Останется только загрузить эти данные в программу. Как видишь, я все продумал.

– Не делай этого, Шарль! Ты сам говорил, что неэтично держать человека в неведении при погружении его в мнимую вселенную! Тем более, что вы никогда раньше не совмещали знакомых между собой людей в одной программе, вы не использовали конвиртуальность в своей работе! Малейшая ошибка может дорого обойтись.

– Речь не идет о живых людях, Мария. Я всего лишь использую скопированные в Департаменте персональные данные, слегка их изменив.

– Ты не прав. И мне это не нравится.

– Перестань, Мария. Даю слово, что с ним ничего не случится. Ну, немножко понервничает, хлебнет острых ощущений. Потом сам благодарить будет. Ну, хватит, хватит, - он обнял жену за плечи. – Обещаю, что все будет хорошо.

***

Огромная луна вяло барахталась в небе, захлебываясь в нависшем над городом смрадном месиве туч и смога. Она то выныривала из цепкого облачного болота, и тогда липкая тина облаков медленно стекала с её бледного от удушья лика, то снова, не имея сил удержаться за тонкие лучики звезд на открытом пространстве неба, исчезала. Стоя у наглухо закрытого окна в освежаемой кондиционером комнате своей квартиры, Патрик с состраданием наблюдал за тщетными усилиями ночного светила. Нет, не выбраться ей в чистые воды эфира, не скользить плавно легкой ладьей по темной искрящейся глади.Она терпит муки, на которые обрекло её зародившееся когда-то под нежным лунным светом дитя Земли – человечество. Дитя, нанесшие страшные, смертельные раны своей матери, а теперь оставляющее её, бьющуюся в агонии, на милость Природы. Дитя, по собственной жестокости лишившееся родительской любви, и бросающееся на поиски кого-то, кто согласится приютить его. С тем, чтобы когда-нибудь отплатить злом за добро, вновь предать, и вновь покинуть.

Прошло уже три с половиной месяца, а имя Патрика Д’Орнея из списков переселенцев исключено не было. Никто не смог бы заставить его передумать. Но все это время его преследовала, не давала спать по ночам, выгоняла из постели и заставляла льнуть к окну одна и та же гадкая мысль. Мысль, что он – обманщик, предатель,что он хочет лететь на Элавию не для того, чтобы служить человечеству. Он просто бежит, бросая разваливающийся на его глазах мир, обрекая на одиночество отца и мать! Он гнал эту мысль от себя, душил её, убивал по десять раз на дню, находя все новые и новые причины для оправдания своего поступка. Но, как только день сменялся ночью, все начиналось сначала.

Патрик умом понимал, что эти семена сомнения в его сознании посеяны словами отца, но…. Ах, какая загадочная штука – душа! Порой самые рациональные, верящие исключительно в математические обоснования мироздания скептики теряют разум, поддавшись на уговоры души.

Как-то неожиданно выяснилось, что и у Елены, и у Александра, и у Ликамбо оказалось так много незавершенных дел, что они почти перестали видеться. Однажды Патрик, не находя себе места от тоскливых мыслей, прямо ночью позвонил Елене и предложил перебраться к нему на квартиру.