Флаг Командора
Шрифт:
Никаких излишеств не было. Их просто не успели приготовить. Да в них никто и не нуждался. Ром и вино лились рекой, импровизированная закуска была получше надоевшей солонины. А больше ничего и не требовалось.
Главным была всеобщая радость, а остальное так, гарнир к блюду или аккомпанемент к мелодии.
Да и длились посиделки недолго. Настоящее празднование перенесли на завтрашний вечер, пока же у победителей хватало других дел.
Мы вновь вернулись на корабли, даже не повидавшись как следует с нашими женщинами. Наметили на завтра ход работ, выполнили то, что необходимо было сделать не откладывая, а там уже наступил вечер.
Команда наконец-то смогла съехать на берег. Люди торопились повидать знакомых, пройтись по кабакам, отметить удачный поход и сегодняшнюю победу. Добыча ощутимо оттягивала карманы. Да и кутеж – неизбежное завершение плавания. После бессонных ночей, постоянного напряжения, тяжелого труда нервам необходима разрядка, сброс накопившейся усталости и дурных эмоций.
Я тоже торопился к Лене. Хотелось поскорее и покрепче обнять свою бывшую секретаршу, незаметно ставшую моей гражданской женой. Вот уж не думал, что наши легкие отношения перерастут в нечто более серьезное, но чего только не бывает в жизни?
И все-таки перед берегом я еще заглянул на «Вепрь» к Командору. Уж не знаю, почему меня потянуло увидеться с Кабаном. Вроде никаких конкретных дел на ближайшее время не намечалось, да и завтра нам предстояло встретиться, что так, что так. Требовалось продать ту часть добычи, которая состояла в товаре, наполняла трюмы. Короче, операция, обычно достававшаяся на мою долю.
Фрегат стоял почти безлюдным. Лишь кое-где суетились небольшие группы флибустьеров, заканчивающие свою часть работы, да вышагивал по палубе боцман. Следил, все ли сделано добросовестно, можно ли оставить корабль почти без присмотра.
– В каюте он, – отозвался Билли в ответ на мой вопрос. – Уже две склянки. Ушел и не появляется. Остальные-то съехали…
В тоне боцмана звучало некоторое удивление. Уж кому, а Командору само положение диктовало давно быть на берегу, отдыхая с женщинами или возглавляя поход по злачным местам.
Не отдыхал и не возглавлял. Он действительно сидел в одиночку в своей роскошной каюте. Перед ним стояла бутылка с ромом, еще одна, пустая, валялась в углу, а уж накурено было так, что можно было вешать не топор, а целую пушку.
– Садись, Юра. – Вопреки ожиданиям на пьяного Командор не тянул. Лишь выглядел несколько мрачновато. Этакая чисто армейская манера пить, не пьянея. Или не демонстрируя своих чувств. Это обычный россиянин примет – и сразу распахивает перед каждым душу.
– Ну, и чего сидим? – спросил я.
– Лежать еще рано, – поведал Командор, наполняя второй стакан.
– Тогда за что пьем?
– Налитый стакан есть сам по себе достаточный повод для того, чтобы опорожнить его, ибо вид праздно стоящей жидкости не менее противен природе, чем пустота, – выдал пассаж Командор.
И, что интересно, ни разу не споткнулся ни на одном слове.
– Да… – протянул я, мысленно снимая шляпу. Наяву-то она уже лежала на соседнем стуле.
Ром оказался из лучших. Хотя куда ему до водки!
– Все закончили? – поинтересовался Командор.
– Срочное – да. С остальным спешить пока некуда. – Я пытался понять причину, побудившую Сергея засесть в каюте.
В одиночку на моей памяти Кабанов не пил. В компании – дело другое. Неужели на него так повлияли потери? Полсотни человек – достаточно много, мы таких давно не несли. А тут еще Димка. Один из нас.
Захотелось спросить прямо, однако что-то подсказывало – не ответит. Пустится в туманные рассуждения о сущности алкогольного возлияния, о преимуществах картечного огня или другой отвлеченной ерунде. Это наши интеллигенты привыкли по каждому поводу плакаться в жилетку, искать поддержки в друзьях, а то и в случайных людях. Такие, как Командор, могут посоветоваться, но делиться горем не станут. Не та порода. Будет мрачно сидеть да молча терзаться несуществующей виной перед погибшими, словно в его власти уберечь всех своих подчиненных.
И покинуть нельзя, и утешить невозможно.
Напомнить о Наташе с Юлей? Ведь ждут, а он, похоже, и не думает о своей странной семье.
И тут меня осенило!
– Насколько я понимаю, впереди ждет новый поход? – как можно небрежнее поинтересовался я, старательно раскуривая трубку.
– Какой поход? – Командор посмотрел с некоторым недоумением.
– На испанцев. Надо же с ними посчитаться!
Если подумать, то жизни нам явно не хватит. С британцами вроде в расчете, теперь на очереди испанцы, там еще кто-нибудь подвернется. Так и будем отвечать ударом на удар.
Этот-то предназначался не нам. Мы просто вернулись очень вовремя. Или не вовремя.
– А ты прав, – кивнул Командор.
Глаза его недобро блеснули и снова стали тускловатыми.
Видно, он повторил мое рассуждение, и оно в чем-то не пришлось ему по нраву.
– Ничего. Дураков учить надо, – отвечая на свои мысли, пробормотал Сережа.
Он щедро наполнил стаканы, посмотрел на стол и вздохнул:
– Черт! Даже закуски нет.
– А дома столы накрыты, – напомнил я подобно змею-искусителю. – Женщины ждут. Волнуются.
Командор потеребил бородку.
Мысль о женщинах и накрытом столе требовала обмозгования.
– Накрытый стол – это хорошо, – изрек Командор. – Только давай так. Сегодня я приглашаю тебя в гости. Вместе с Леной. А завтра – ты меня.
– Завтра нас ждет губернатор, – напомнил я.
– Тогда – послезавтра. Давай быстренько выпьем, и ко мне.
На палубу Сергей вышел твердой походкой абсолютно трезвого человека. Штормить начало уже на берегу. Не сильно, но…
Короче, никаких посиделок не получилось. Мы добрались до дома, Наташа с Юлей радостно приняли из моих рук славного воителя, мы еще успели налить по одной, а дальше Командор незаметно задремал.