Чтение онлайн

Дэйкс улыбнулся:

– В таком случае остается надеется, что твоя дочь не найдет себе мужа на Земле.

Рэй недобро глянул на него: еще одна такая фантазия и проблемы не только у твоего сына будут, господин троуви.

Арвидэйф выслушал предварительные отчеты с баз флэтонцев, и отдал распоряжение:

– Разделились. Вы прочесываете одно полушарие, мы другое. Доклад каждые двенадцать часов, - и развернулся к агноликам своей группы.
– Тайклиф - берешь на себя Европу. Юхинс ждет тебя в Хельсинки. Мэнгриф - Африка твоя. В Каире встретят. Вэйнгрин - Азия от и до. Начинаешь с Тель-Авива. Я беру на себя все остальное. Лично проверять каждый метеоритный осколок! Вперед!

– Замерзла, маленькая? Пойдем в дом?
– потянул ее Семен.

Эйфия пошла, а ведь обещала больше ногой не ступать.

У нее было странное ощущение, двоякое. Ей казалось, что это сам перст провидения свел ее с землянами, соединил с Семеном, и угадывала в том наказание за свои проступки, нарушение клятвы, данной цигруну, непослушание отцовской воле, а с другой - помощь - возможность выжить на этой планете. Девушка видела в том вмешательство самого Модраш, что наказывая за измену клятве, за сопротивление воле отцу и Люйстик, грозный Бог преподает ей урок: Ослушалась отца, Великого Лоан: мудрого сегюр и родителя? Теперь будешь слушаться мужа, недалекого землянина, одного из сыновей, а значит человека низшего сословия без перспектив. Не захотела стать женой императора Цигруна, варвара с варварской, с твоей точки зрения, планеты? Станешь женой дикаря и будешь жить на дикой планете, по сравнению с которой Цигрун просто колыбель цивилизаций, центр прогрессивного развития галактики. Не хотела сидеть в хрустальном мейнце? Будешь сидеть в деревянном убогом доме, одном на всю огромную семью. Не нравилось и-цы цигруна, что могла бы брать без ущерба для мужа и поправить свое здоровье? Получи и-цы по вкусу и мучайся, не имея возможности взять его, не рискнув подвергнуть опасности мужа, умирай от голода и страдай от желания. Устроила своей семье печать и проблему? Испробуй тоже самое на себе.

Чему удивляться? Она молила Модраш о помощи, и он помог, по-своему, с наукой для молившей. И хоть сопротивляйся, хоть возмущайся - ничего не изменишь, она просила - она получила. Некого винить.

Семен привел девушку на кухню, усадил за стол, где уже ничего не напоминало о недавнем акте вандализма и издевательства над младшими братьями человека. Остальные члены семьи уже поглощали пищу и лишь покосились на присоединившихся к трапезе.

– Я уж думал вы начисто провалились, - буркнул только Прохорыч, а Витек подозрительно на притихшую, как прибитую, девушку посмотрел потом на Семена, усмехнулся нехорошо и вновь к пище вернулся.

Колмогорцев поставил перед Эей тарелку с кашей, а себе как всем, положил еще и мяса, есть начал.

Девушка смотрела на неприглядную массу и думала: есть или не есть? Покосилась на Семена, вздохнула: рацион землян ей теперь до конца жизни наблюдать и мириться с ним. Ужасно. А что еще ее ждет, какие неприятные сюрпризы? Знать бы, чтобы успеть свыкнутся и впадать в шок, когда произойдет, как случилось при вспышке ярости Семена, неожиданной, немотивированной, страшной в своей агрессивности. Папа бывает, приходит в ярость, и Констант, вообще мужчинам свойственно проявлять эту эмоциональную крайность, но так же норма и контролировать ее, не давая выход вредоносным для окружающих волновых излучений. И уж тем более ни один флэтонец не причинит вреда женщине, а вот на счет землян у Эйфии большие сомнения образовались. Уж если они зверька беззащитного убивают ради мяса и шкурки, то, что им стоит женщину убить или покалечить, тем более чужачку?

И как ей Семену сказать кто она? А ведь она должна его теперь в известность поставить к какому роду относится, какого сословия и с какой планеты. Как он прореагирует?

– Почему не кушаешь?
– спросил мужчина, заметив, что она только сидит да смотрит.

Эя поспешила взгляд опустить на всякий случай, в тарелку уставилась, ложку взяла. Только как ею пользоваться понятия не имела, оттого неуклюже кашу мучила, пытаясь вязкую массу подцепить и до рта донести.

Семен хмуро смотрел на ее манипуляции и понимал, что ничего не понимает: Фея ни разу ложкой не пользовалась или дурачится? Илья косился через плечо на девушку, и не выдержал, развернулся и продемонстрировал, как управляться ложкой. Эя попыталась повторить и уронила ее в кашу к собственному конфузу.

– Графиня, блин, - бросил Витек.
– Поди, только с ножечка и вилочки есть привыкла, ишь пальцы-то выгнула.

– Кончай бурчать. Что к девушке привязался? Иностранка она. Может они каш сроду не отведывали, - сказал Иван.

– Точно. И вообще, она вегетарианка, - напомнил Петр.

– А траву козы обычно без всяких приспособлений щипают, - согласился Виктор с ядовитой усмешкой.

Семен тяжело глянул на него:

– За языком следи.

Эйфия тарелку от себя отодвинула:

– Эллимор. Ийа уйтот?
– спросила у мужчины. Тот нахмурился, не понимая:

– Не нравится?

Девушка на Степного покосилась: разве я неправильно слова выучила?

– Она уйти хочет, - перевел Илья.

– Ты ее язык выучил?
– удивился Петр.

– Нет, это она наш учить начала. "Я уйдет", сказала.

– Она же ничего не съела.

– Видно не хочет, - сказал мужчина, у девушки жестами уточнил, на пищу указывая: невкусно?

– Аппетита нет,– ответила она, сообразив, о чем речь и опять у Семена спросила.
– Ийа уйтот?

– Она не хочет, у тебя спрашивает разрешения из-за стола выйти, - перевел Колмогорцеву Степной.
– С чего вдруг?

– Не отпускай, Сема, пусть сидит, - развеселился Витек. Семен же плечами пожал, недоумевая с какой радости Фея у него разрешения спрашивает:

– Пожалуйста.

Девушка поняла, что ее отпускают, и поспешила выйти, не забыв за угощение поблагодарить. Горец проводил ее чуть удивленным взглядом: вот чудачка.

– Не заморачивайся, Сема, у иностранцев все не так, как у людей, - заметил Иван.

Эйфия бродила по дому, понимая, что ей теперь придется обживаться здесь.

Ей так и слышался злорадный смех Марины, которая, Эя уверена, порадуется узнав, что сестра стала женщиной землянина. "Так тебе и надо", - самое тактичное, что она скажет. Эгноты же сейти вовсе не поймут, будут шокированы, как отец с братьями. Мама может спокойно весть воспримет, но ее мнение, каким бы оно не было, при ней и останется.

"Жутко", - оглядывалась девушка: "неужели мама жила так же, в таком доме и обществе?

Нет, отец меня здесь не оставит. Убьет Семена, а братья помогут. И будет смыто оскорбление, а может и вовсе замята история, вычеркнута из памяти и хроник. Меня вернут домой, а через какое-то время вновь выдадут замуж… неизвестно за кого".

Подобная перспектива девушку устраивала еще меньше, чем жизнь с землянином низкого сословия. Но с другой стороны, отец ее спрашивать не станет, когда найдет, а найдет точно. С одной стороны: быстрее бы, с другой: пусть бы шлее все как идет.

Металась душа Эйфии, понять не могла, что ей надо. Масса, но за то и за это, целый список минусов и плюсов. Девушка хотела выжить и понимала - невозможно, если не вернутся быстрее домой, но с другой стороны она хотела, чтобы и Семен жил, а одно с другим несовместимо.