Чтение онлайн

— Оро иехар.

Не иначе означает: «Хорошо, что приехал», — расшифровываю невразумительные звуки.

— Я не врач и даже не сын, но почему не сообщили сразу?

— Хон?

— Гийом, — послушно рассказываю, — заметно повзрослел. Батарею и звание капитана не по протекции получил. Не за отцовские заслуги. Истину говорю, удачно вышло с назначением. В Новой Галлии показал себя правильно, до конца кроя испанцев картечью и потеряв половину личного состава. Моя воля — наградил бы орденом, но у нас до сих пор не завели. Пришлось ограничиться повышением и отметить в приказе.

На самом деле о назначении в артиллерию попросила мать. В ее представлении гораздо лучше, чем носиться на коне во главе эскадрона, с риском словить пулю от индейцев или упасть с коня. Что на войне и пушки не застрахованы от попадания чужого огня, ей как-то в голову не приходило. Наверное, рассчитывала на крепостную батарею. Но это уже было бы поперек желания сына. Он же мечтал о подвигах, как любой молодой парень, кроме меня. Ну, во всяком случае, из добровольно идущих в армию. Конная артиллерия — отнюдь не место для ищущих тишины и спокойствия.

Дез Эссар очень выразительно подмигнул. Кажется, в храбрости сына не сомневался, как и в желании Жанны-Мари слегка вмешаться за спинами обоих. Он всегда был в курсе происходящего вокруг. Полагаю, семья в определение входит.

— Есть идеи? — подтаскивая стул и усаживаясь, с интересом спрашиваю.

— Традь, — показал на стол.

Несложно догадаться, стоит посмотреть. Тетрадь. Причем из производимых моей фабрикой. Как и с металлом, вокруг основного производства уже куча всякого разного — от огромных рулонов бумаги и стандартных листов до тех самых пакетов. В огромном размере моей переписки помимо снабженческих забот и политических новостей есть и деловая. Вплоть до Европы присутствуют корреспонденты. Но главное — про собственные предприятия, их изделия и размер прибыли в курсе постоянно. Не удивлюсь, если воруют потихоньку, но серьезный кусок мимо рта не проходит. Те же пакеты охотно берут хозяйки, а обертки на конфетах подняли их продажу в добрый десяток раз. И это только в Альбионе.

Мадам Савойская пока не добилась создания машины для картонных коробок, точнее, пробные экземпляры недостаточно просты и производительны, но полностью оправдала вложенные средства, и ее деятельность приносит ощутимую денежную пользу. Расфасовка соли, сахара, круп и любых сыпучих продуктов многим пришлась очень по душе, подняв продажи назло пророчествовавшему о несчастьях Брольи. Вместо больших мешков мы продаем малые пакеты. Значит, товара уйдет меньше. Вроде бы логично. А на практике в его стеклянный магазин повалили и те, кто прежде не мог или не хотел. Цена в пересчете такая же, а добро не пропадет из-за того, что употребить не успели.

Поэтому предложение француженки паковать некоторые вещи в жестяные коробочки уже не встретило возражений. Такое и раньше случалось, но паковались исключительно дорогие товары. А теперь какие-нибудь леденцы! И ведь берут! Тем более что стоимость обычно минимальна. Я продаю практически по себестоимости, приучая людей к новым формам. Опять же по совету мадам Савойской. И впариваю купцам-подражателям уже по двойной цене жестянки. На сегодняшний день эти упаковочные сюрпризы принесли не меньше дохода за год, чем плантация. И похоже, не предел.

— Писать можешь? — открывая тетрадь, хмыкаю. — А чего же мучаешься?

— Ять! — бодро ответил дез Эссар. — Е пыхмат е учит.

Тут пришлось лоб в недоумении нахмурить. Чересчур сложно.

— Тях учит, хек бой.

Это уже вышло понятнее. За последние годы несколько тысяч раз для солдат повторил некогда сказанное Глэном-Бэзилом: «Тяжело в ученье, легко в бою». Якобы какой-то русский полководец заявил, заставляя солдат таскать на себе тройной груз поклажи и совершать броски на огромные расстояния. Когда доходило до реального сражения, его люди не падали от усталости, а весело продолжали драться.

Сама идея мне понравилась и была применена неоднократно. Правда, я и тогда не очень понимал, откуда взяться любви нижних чинов к генералу после подобного издевательства, и убедился — ко мне они любви не испытывают. Уважают, но не любят. И нормально. Я на их месте тоже не сумел бы обожать такого требовательного типа. Разве уж давать им вволю грабить, но мы обычно не в чужой стране, а своих сограждан не положено. Напротив, за это вешают. Подозреваю, приврал пришелец из будущего в очередной раз. И, скорее всего, не из любви к прекрасному. Просто так в его книжках писали. Кто и когда спрашивал солдата об отношении к прямому начальству? И лучше этого не совершать, а то ухи завянут от многочисленных «ять».

— Почерк всю жизнь был не особо разборчив, — произношу вслух, — но стараться надо.

И что тут предлагается…

— Млдой нахлец, — почти правильно заявил все еще правящий, несмотря на внезапную болезнь, губернатор.

— Да не такой уж и молодой, — рассеянно отвечаю, перелистывая страницу. — Годы идут. Я бы сказал, стремительно. Совсем вроде бы недавно короля прикончили, а ведь пятый год заканчивается. И все время ношусь туда-сюда, как собака без дома.

Собственно, особо длинного текста и не имеется. Четкие тезисы с указанием имен. Мутона всячески поддержать в выдвижении в губернаторы. При необходимости показать штыки. Забавно, так и в диктаторы недолго угодить. А что, вдруг понравится. Отчитываться ни перед кем не требуется, и под рукой лежат lettre de cachet. [40] Вот не тянет как-то в монархи. Ответственности и без трона хватает. Конечно, можно и плевать на подданных, но тогда закончится известно чем. Парижане недавно наглядно продемонстрировали кишки и головы на пиках.

Ладно. Это не сейчас. В данный момент надо запомнить, кого настропалить, а кого подтолкнуть в нужном направлении из сомневающихся и врагов. Компромат выдаст Жанна-Мари — ей известно, где находятся документы. От парочки наиболее авторитетных депутатов Ассамблеи с республиканскими идеями требуется избавиться, причем радикальным образом. В смысле отправить в тюрягу.

Про казни категорически отсоветовал. Исключительно явных предателей и шпионов в районах боевых действий. В районах, где не побывали франки, лишать имущества политических преступников и противников не всегда удобно. У любого имеются родственники и кредиторы. Посему требуется принять закон. Не как захочется левой ноге, а надлежащая правовая процедура при конфискации. Иначе возможны серьезные катаклизмы. Арендаторы с удовольствием выступят против хозяина земли и напишут сто тысяч доносов, как своими ушами слышали про готовность стрелять во врагов республики.

Здесь он, безусловно, прав, и не хотелось бы на собственной шкуре проверять, насколько далеко заходит патриотизм иных господ. Особенно в пьяном виде. Ага, продажа имущества на условии получения вдовой или женой оставленной мужем трети от продажи на аукционе после расчета с кредиторами. Ну с такими вещами сталкиваться приходилось, и обычно покупатели заранее договариваются, кому достанется, чтобы не поднимать излишне стоимость отдаваемого с молотка добра. Жизнь есть жизнь. Всего не предусмотришь и каждому не поможешь. В принципе — неплохо.