Файл №419. Синхронность
Шрифт:
— В каком часу вы обнаружили тело? — спросила Ианелли у агентов.
— Два часа назад, — сообщил Малдер.
На лице Лизы появилось очень странное выражение — смесь радости и озабоченности.
— В таком случае, — медленно произнесла она, — Йонечи ещё жив…
Реанимационное отделение, Биомедицинская лаборатория, Массачусетский технологический институт
Кембридж, штат Массачусетс
15 апреля 1997 года, 9:18
— Какая температура? — спросила Лиза Ианелли.
— Девяносто шесть и восемь, — ответила процедурная сестра.
— Вынимаем, — распорядилась Лиза. — на счёт три. Раз! Два! Три!
Йонечи был аккуратно извлечён из тёплой ванны, в которой он находился последние сорок минут, и помещён на стандартную госпитальную каталку. Теперь японец не походил на ледяную статую — тело его размякло, конечности гнулись в суставах, кожа порозовела.
— Что теперь? — поинтересовался врач — реаниматолог.
— Теперь мы попробуем его оживить… — отозвалась Лиза.
Она сама встала к каталке, чтобы перевезти тело в соседнее помещение — к стойке системы реанимации.
— Ничего у неё не получится, — шепнула Скалли Малдеру.
Специальный агенты стояли в сторонке, наблюдая за работой реанимационной бригады.
— Почему ты так думаешь?
— У него была температура семь градусов, а нижний предел для выживания — семьдесят.
— Но если он всё равно мёртв, — заметил Малдер, — то ему терять уже нечего.
— О’кей, — сказал врач — реаниматолог, — давайте начинать.
В горло японца вставили интубационную трубку, через шланг подключив её к аппарату искусственной вентиляции лёгких.
— Доктор Ианелли, вы готовы?
Лиза кивнула.
— Начнём с трёхсот джоулей и ампулы адреналина внутрисердечно.
Процедурная сестра сделала укол, а врач — реаниматолог взял в руки пластины электродов и наложил их на обнажённую грудь японца.
— Приступим, — объявил он. — Разряд!
Тело Йонечи дёрнулось.
— Пульса нет, — доложила сестра, бросив взгляд на экран кардиомонитора.
— Поднимаю до трёхсот шестидесяти. Разряд!
Никакой реакции.
— Её кубик адреналина. Снова триста шестьдесят. Разряд!
На идеально прямой горизонтальной линии, пересекающей экран кардиомонитора вдруг появился излом, за ним — ещё один и ещё один. Всплески, свидетельствующие о сердечной деятельности, участились, амплитуда пульсаций увеличивалась на глазах.
— Появился ритм, — отметила процедурная сестра невозмутимо.
Будучи не в силах больше сдерживать себя, Скалли импульсно подалась к операционному столу.
— Доктор Йонечи, — позвала Лиза, наклонившись к японцу, — вы слышите меня?
Тот захрипел, всасывая кислород через интубационную трубку.
— Вы находитесь в Бостоне, в госпитале, — продолжала Лиза. — Вы двенадцать часов были без сознания.
Веки у Йонечи задёргались. Ещё через секунду он открыл глаза. И забулькал, словно пытаясь ответить Лизе.
— Пока вам лучше помолчать, — вмешалась Скалли. — У вас в горле трубка аппарата искусственного дыхания. Не сопротивляйтесь ему — пусть аппарат дышит за вас.
Однако Йонечи продолжал дёргаться и хрипеть. Он явно не чувствовал себя комфортабельно на этом столе.
— Что-то не так, — озабоченно сказала Ианелли.
— Взгляните на термометр! — крикнул Малдер.
На панели реанимационной системы, показывающей температура тела пациента, светилась надпись «100». Тут же сменившаяся на «105».
Не поверив своим глазам, Скалли тронула ладонью лоб Йонечи и тут же отдёрнула руку.
— Боже мой! — воскликнула она. — Он весь горит!
«110»… «120»… «130»…
— Такого не может быть! — заявил врач-реаниматолог, опуская руки.
Тело Йонечи забилось в конвульсиях и едва не свалилось со стола.
«140»… «150»… «160»…
— Держите его!
Процедурная сестра и Скалли попытались удержать японца, но тут его тело вспыхнуло ярким и жарким пламенем, словно лист бумаги, упавший в костёр.
Реанимационное отделение, Биомедицинская лаборатория, Массачусетский технологический институт
Кембридж, штат Массачусетс
15 апреля 1997 года, 10:03
— Надо же, — пробормотал Малдер, разглядывая обуглившееся до полной неузнаваемости тело. — А ведь он почти уже был жив.
Реанимационное отделение выглядело так, будто здесь взорвалась небольшая бомба. Стойка аппарата искусственного дыхания была свёрнута, экран кардиомотора разбит, под ногами хрустело стекло, на полу и стенах были видны потёки от пены.
Пожарники деловито сматывали шланги, а Скалли допрашивала доктора Ианелли:
— Что произошло, Лиза? Что могло вызвать такую бурную реакцию клеток?
Лиза в расстройстве качала головой:
— Я не знаю. Наверное, соединение, с помощью которого заморозили Йонечи, нестабильно.
— И повышение температуры тела вызвало обратную реакцию — внутренний перегрев?
— Да. Может быть, не стоило вынимать его из ванны… Мы могли его спасти…
— По-моему, — сказал подошедший Малдер, — основной вопрос состоит в том, откуда взялось несуществующее в природе соединение?