Фартовые деньги
Шрифт:
Валентайн смотрел на экран и думал о Европейце. Дурацкая стрижка, игрушечный пистолет и схема игры на блэкджеке, с помощью которой он все время выигрывал. Это раздражало Валентайна больше всего. Любая схема для блэкджека опиралась либо на откровенное мошенничество, либо на подсчитывание карт, а тут всегда можно ошибиться.
Ему вспомнилась одна шайка счетчиков, с которой он столкнулся давным-давно. В нее входило пять человек: четверо специалистов по подсчету, а пятый, бизнесмен, играл роль КИ, крупного игрока, и носил с собой толстую пачку денег.
Счетчики садились за разные столы блэкджека и работали. Подсчет карт основывался на том, что колода с большим числом старших карт – десяток, валетов, дам и королей – давала игрокам преимущество. Когда в колоде собиралось много таких карт, счетчик сигнализировал КИ, и тот садился за стол и играл.
Однако в тот вечер, когда Валентайн следил за игрой, КИ потерял все деньги. А все из-за статистического принципа, называемого среднеквадратичное отклонение. Среднеквадратичное отклонение – это среднее количество неудачных исходов, которое может возникнуть в играх, основанных на случайности. В блэкджеке оно может начисто убить все преимущество счетчика.
Но Европеец каким-то образом обошел этот принцип. Иными словами, он научился ходить по воде.
Шоу закончилось, Валентайн выключил телевизор. Завтрашний день будет лучше. Он был просто уверен в этом. Погасив свет, Тони уткнулся в подушку.
Его разбудил телефон на тумбочке. Он приоткрыл один глаз. Почти одиннадцать. Наверное, Мейбл, она же по природе сова. Валентайн снял трубку.
– Ну, что раскопала?
– Это Тони Валентайн? – спросил женский голос с сильным акцентом.
Он включил лампу. Этот акцент Валентайн слышал сегодня в туалете «Бомбея».
– Да.
– Вы меня узнали?
Он помолчал.
– Кажется, да.
– На Атлантик-авеню есть бар. «Болтушка». Знаете его?
«С той поры, когда тебя еще на свете не было», – хотел ответить он, но сказал только:
– Да.
– Идите туда и садитесь за столик в самом конце. Приходите один, иначе я не подойду.
– Подождите…
– Даю вам двадцать минут.
Она повесила трубку. Выскользнув из постели, Валентайн взял бумажник и достал визитку Дэвиса. Потом набрал номер инспектора. После пяти гудков ответила заспанная женщина.
– Да?
– Будьте добры Эдди.
– Он не может подойти.
– Вы уверены?
– Кто это? – ее голос стал резким.
– Тони Валентайн. Разбудите его, пожалуйста.
Трубка замолчала. Валентайн глянул на часы. Циферблат светился в полумраке. Прошла минута. Потом другая. Подружка Дэвиса вернулась к телефону.
– Эдди спрашивает, у вас что-то срочное?
– Еще как, – ответил Валентайн.
И повесил трубку.
«Болтушка» издавна была местом сборищ всякого сброда Атлантик-Сити. Валентайн припарковался под потухшей неоновой вывеской и вошел внутрь. Сквозь сигаретный дым он различил неясные очертания бильярдистов. Кроме них, здесь никого не было.
Бар имел форму подковы, окруженной десятком табуретов. В дальнем конце находились огороженные места для наркоторговцев и тайных любовников. В каждом горело по свечке. Он поймал взгляд бармена и заказал диет-колу.
Через три табурета от него сидела женщина, продававшая свою доступность. Ее юбка была задрана до ягодиц, открывая красное атласное белье. Не взглянув в его сторону, она спросила:
– Нравится что-нибудь?
– Здесь – нет.
Она повернулась и уставилась на него.
– Уверен?
В ее голосе слышалось отчаянье. Под слоем штукатурки на лице Валентайн разглядел следы трудной жизни. Она улыбнулась, решив, что он сменил гнев на милость.
– Проваливай, – сказал Валентайн.
– Папаш, ты что, полицейский?
– Очень хочешь это узнать?
Женщина забросила сумочку через плечо и исчезла. Бармен поставил колу на стойку.
– Вы правда полицейский?
– Бывший.
– Лицо знакомое. Кола за счет заведения.
Бармен был его сверстником с очень характерной физиономией. Временами Валентайн сожалел, что не пьет спиртного. Некоторым замечательным людям, с которыми он был знаком, выпивка помогала жить.
Он устроился за столиком и прислонился спиной к стене. Посмотрел на часы. Восемнадцать минут двенадцатого.
Через две минуты подружка Европейца вошла в бар, ее шерстяная шапочка сверкала снежинками. Остановившись у стойки, она заказала разливного пива. Потом направилась к столику Валентайна и села напротив.
– Привет, – сказала девушка.
Вблизи она оказалась еще симпатичнее, чем он предполагал. Но больше всего его поразил ее запах. От нее пахло сигаретами, а точнее – тысячами сигарет. Зубы пожелтели от многолетнего курения. Она сняла шапку и стряхнула снег на пол.
Валентайн продолжал следить за обоими выходами, ожидая, что заявится один из ее сообщников.
– Я одна, – сообщила девушка.
– А имя у вас есть?
– Энн.
– Что вам нужно, Энн?
– Вы всегда такой… прямолинейный?
«Только с ворюгами», – чуть не выпалил он.
– Да.
Энн достала из кармана сложенный листок, раскрыла его и пододвинула к Валентайну. Он пробежал глазами текст.
Разыскивается!
За убийство Дойла Фланагана и кражу денег из казино «Бомбей». Если увидите кого-либо из этих лиц в казино, немедленно оповестите питбосса [36] или охрану. Эти люди вооружены и очень опасны.
Не пытайтесь задержать их самостоятельно!!!
36
Питбосс – сотрудник казино, ответственный за контроль над другими сотрудниками, работающими на данном пите, ограниченном пространстве в игровом зале, включающем в себя игровые столы и прочее необходимое оборудование.
Под последней пронзительной фразой были кадры с пленки видеонаблюдения, запечатлевшие Энн и ее сообщника. Не слишком удачные снимки. Но она так красива, что ее не трудно будет узнать. Он вернул ей листовку.
– Дайте угадаю, – начал Валентайн. – Вы тут ни при чем.
Она сделала большой глоток пива. Над ее губой остались мокрые усы, но Энн, кажется, этого не заметила.
– Знаете, в Нью-Джерси ведь можно и смертный приговор схлопотать.
– Мы не убийцы, – сказала она. – Ваш друг занимался еще каким-то делом.