Фаргал. Трон императора
Шрифт:
— Вот как? — удивился сокт.
А знает ли благородный господин Советник Трона, что Люг уже в четвертый раз отказывается встретиться с ним, Кен-Гизаром, ссылаясь на занятость?
— Занятость? — сквозь маску царедворца проглянул человек.
Насколько известно Саконнину, вождь Люг ровным счетом ничего не делает — только жрет и пьет за двоих. Похоже, и он, и император так изголодались в подземельях Злого Замка, что до сих пор не могут наесться.
Жаль, что царские маги сгинули, посетовал посланник. Не полагает ли благородный Саконнин, что следует поторопиться с поиском новых?
Полагает. И, более того, разослал глашатаев. Но в Карнагрии магов не так уж много. Карнагрия — не Острова! Да, согласился посланник, не Острова! Может, обратиться к жрецам Ашшура?
— Жрецам Ашшура? — удивился Советник Трона.
И, с оттенком иронии: жрецы Ашшура не занимаются такими пустяками, как чары. А вот если бы отыскать жрецов Яго…
Как? Разве благородный Саконнин не знает, что он, Кен-Гизар, и есть жрец Яго! Но все, что он, жрец, может сказать: Фаргал — не оборотень. Это его собственное лицо.
Да, Советник тоже подумал об этом. (Сокт поднял бровь.) Очевидно! Будь под личиной Фаргала оборотень, это объяснило бы многое. Больше ничего посланник не желает сказать? Как жрец Яго?
Нет. Но хотел бы знать, не происходило ли в окружении Старшего Советника каких-либо перемен: в людях, в поступках? Может, были какие-нибудь необычные просьбы?
Была одна, подумав, сообщил Саконнин. Может, и вздор, но просьба действительно странная. И имеет касательство к личности государя!
— Даже так? — заинтересовался посланник соктов.
Очень слабое касательство, заверил Саконнин. А дело в следующем. Жена Советника Шера, Гагарана Шера, коего Посланник, несомненно, знает, обратилась к жене Старшего Советника с деликатной просьбой прислать к ее дочери царского лекаря.
Просьба и впрямь деликатная, согласился Кен-Гизар. А какова необходимость, вызвавшая такую просьбу?
Советнику Саконнину удалось это узнать. Верней, не самому Советнику, а его жене. Дочь благородного Шера повредилась в уме. Ей привиделся в царе Карнагрии какой-то мальчишка-гладиатор.
Как прискорбно, отметил посланник. И оживился, как охотничий пес, взявший след. Прискорбно — и вместе с тем любопытно. Послал ли Старший Советник лекаря? Нет, Старший Советник лекаря к дочери Советника Шера еще не посылал.
А знает ли благородный Саконнин, что, как жрец Яго, он, Кен-Гизар, весьма искушен во врачевании. Особенно же — душевных недугов молодых девушек?
Нет, Старший Советник Трона об этом не знал. А знает ли посланник Священных островов, что род Шера — очень древний и весьма почитаемый в Карнагрии?
— К демонам! — воскликнул Саконнин, решив, что настало время отбросить церемонии. — Судьба твоей Карнагрии висит на волоске! Не время говорить о деликатности!
— И все же я не рекомендую, посланник, делать то, что вы собираетесь делать! — заявил Саконнин. — Но я также не могу и запрещать вам посещение дома благородного Шера!
Сокт усмехнулся.
— Понимаю, — сказал он. — Если мне удастся узнать что-либо, я в первую очередь поделюсь этим с тобой, Старший Советник Трона!
На том и расстались.
На следующее же утро посланник Кен-Гизар, переодевшись в скромное (по меркам посланника) платье, явился к воротам дворца Гагарана Шера.
На душе у сокта скребли кошки.
Глава третья
Когда Вардали Шера доложили, что прибыл царский лекарь, она, разумеется, вышла, чтобы взглянуть на него. Увидев перед собой немолодого, тучного мужчину с добродушным черным лицом, Вардали потеряла к нему интерес.
— Проводи его к дочери! — приказала Вардали служанке. — Я подойду позже!
И, повернувшись, пошла через зал к мраморной лестнице, вдоль которой высились статуи предков Шера.
Глаза Кен-Гизара обежали внутренность дворца, не пропустив ни мозаики на полу, ни фресок, ни алебастровых колонн, ни сверкающей позолоты. Времена, когда сокты не умели ценить роскошь, давно ушли в прошлое.
«Приятное место, — подумал посланник. — И женщина эта — приятная. Но следует сразу поставить ее на место».
— Пойдем, лекарь! — служанка, тоже довольно миловидная, тронула Кен-Гизара за рукав.
Посланник посмотрел на девушку и подмигнул.
— Эй, женщина, — громко сказал он. — Женщина, вернись!
Вардали и в голову не могло прийти, что обращаются к ней. Но она обернулась на голос.
И изумилась, поняв, что этот лекарь зовет именно ее.
Некоторое время она изучала сокта. Более внимательно, чем прежде.
«Староват, — решила Вардали. — Темнокожий, наверняка уроженец Священных островов! Ну конечно, только у соктов такие глаза! Пожалуй, не стоит обращаться с ним как со слугой! Все же он — царский лекарь! Если он повернется и уйдет, я же не смогу приказать рабам задержать царского лекаря!»
— Да, господин целитель?
«Урок усвоен! — подумал Кен-Гизар. — Умница! Готов поставить пять золотых, что под этим шелком нет набедренной повязки!
— Руку, женщина! — властно потребовал мнимый лекарь.
Вардали повиновалась раньше, чем успела сообразить, что она делает.
Сильные темные пальцы сжали кисть благородной карнагрийки. От прикосновения мурашки побежали по ее телу. Впрочем, так бывало всегда, когда ее касался незнакомый мужчина.
— Не зови меня — женщина! — заявила Шера. — Зови меня… Вардали!